9.3. Важнейшие методы аргументации

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 

Переходя к обсуждению методов аргументации, мы должны сосредоточить внимание прежде всего на развитии правил, принципов и законов, которые служат основанием для получения заключения из имеющихся данных. В первом разделе этой главы мы подробно обсуждали вопрос о различии между данными и основанием аргументации. Анализу и оценке данных посвящена следующая глава, здесь же мы рассмотрим важнейшие методы аргументации с точки зрения структуры их оснований. Проще говоря, наша задача будет состоять в том, чтобы проследить, как в ходе коммуникации между людьми, в процессе диалогов, споров, дискуссий формировались те правила, принципы, законы, которые составляют ядро основания аргументации.

Начать нам придется с Древней Греции, так как именно там возникла наиболее убедительная форма аргументации, опирающаяся на доказательные рассуждения. Такие рассуждения основываются на дедуктивных умозаключениях, в качестве которых у Аристотеля выступают простейшие, чаще всего встречающиеся силлогистические выводы. Способы построения силлогизмов, ошибки, которые при этом встречаются, он обсуждает в сочинении, озаглавленном "Аналитики" (первая и вторая книга). Способы применения силлогизмов рассматриваются в "Риторике", которая отличается от "Аналитики" своим прикладным характером, так как она должна "находить возможные способы убеждения относительно каждого данного предмета". Хотя наилучшей силой убеждения обладают силлогистические доказательства, но в устной речи Аристотель рекомендует использовать более гибкие и ослабленные их варианты. Полные или развернутые силлогизмы загромождают речь и затрудняют общение, поэтому вместо них можно применять энтимемы (сокращенные силлогизмы), когда та или иная их посылка легко подразумевается и при необходимости может быть легко восстановлена.

Точно так же вместо индуктивного обобщения (или наведения) достаточно привести один типичный пример, чтобы убедить слушателей в справедливости обобщения.

В "Риторике" Аристотель анализирует именно эти две основные формы аргументации в публичной речи, справедливо указывая, что "все ораторы излагают свои доводы или приводя примеры, или строя энтимемы и помимо этого не пользуются никакими способами доказательства". Энтимемы играют у него решающую роль, ибо для убеждения, по его мнению, требуется какое-нибудь доказательство, примерами же следует пользоваться как свидетельствами.

Отсюда становится ясным, что важнейшим методом античной аргументации в процессе публичной речи, спора, диалога является использование энтимем, которые могут быть по своему характеру универсальными (общими) и частными. Первые относятся ко всем рассматриваемым случаям, и поэтому в них, указывает Аристотель, мы пользуемся общими выражениями (или топами). Вторые содержат в своем составе суждения, относящиеся к отдельным видам явлений и конкретных событий. Можно предположить, что именно правила силлогизма в неявной форме служат в качестве основания для оправдания аргументации в форме энтимемы. Небезынтересно также отметить, что Аристотель четко различает, с одной стороны, приемы убеждения, которые "не нами изобретены", и относит к ним свидетельства, письменные договоры и даже показания, данные под пыткой, а с другой – те, которые "могут быть созданы с помощью метода и наших собственных средств". Таким образом, с современной точки зрения, он ясно различает объективные  данные, которые подтверждают конкретное заключение, и основания, опирающиеся на методы рассуждений, которые создаются исследователями для того, чтобы оправдать и обосновать переход от имеющихся данных к соответствующему заключению. Очевидно, что в публичной речи ни общие правила умозаключений, ни частные суждения, относящиеся к конкретной области (например, к судебному спору), явно не формулируются, ибо считаются понятными и общеизвестными для данной аудитории.

Структура аргументации в форме энтимемы выглядит весьма просто: она начинается с имеющихся данных, подтверждающих выдвигаемое мнение, предположение или гипотезу, и кончается заключением, хотя и в данном случае неявно присутствует основание, разрешающее или оправдывающее переход от данных к заключению. В силлогизме, как и в энтимеме, основанием для перехода от общего к частному служит именно общая посылка, ибо она, как мы видели, опирается на аксиому, согласно которой общее знание распространяется на все частные случаи. Так, в примере, приводимом Аристотелем, "Питтак щедр, ибо честолюбив" основанием для такого заключения является пропущенная в речи общая посылка "все честолюбивые щедры". Схема такой аргументации представлена на рис. 18.

 

 

Другой широко распространенный метод аргументации, известный еще с древности, представляет собой индуктивное обобщение. В простейших случаях индукции посредством перечисления всех частных случаев, в обобщении, по сути дела, суммируется то знание, которое относится к каждому конкретному случаю. Поэтому такую индукцию называют полной, а ее заключение имеет достоверный характер. Благодаря своей простоте этот прием также используется в публичной речи. Важно только, чтобы типичный пример, приводимый для аргументации, не был произвольным, а само обобщение исчерпывало все случаи, подтверждающие его. Однако в большинстве случаев, особенно в научной аргументации, исследовать все случаи индуктивного обобщения невозможно либо принципиально, либо практически. Тем не менее обобщения, основанные на изучении немногих случаев, т.е. неполные, постоянно встречаются и в науке, и в практике. Конечно, их заключения являются только вероятными, что заставляет особо тщательно анализировать, с одной стороны, те данные, которые подтверждают заключение, а с другой – те способы, которые используются для обоснования перехода от данных к заключению. В результате усложняется и сама структура аргументации путем обобщения. Это обстоятельство необходимо учитывать и в графической структуре, указывая:

1) данные, которые с той или иной степенью подтверждают или делают вероятным заключение;

2) основание, разрешающее вероятностное умозаключение от точно фиксированных данных, ибо степень вероятности меняется с изменением количества и качества данных;

3) квалификатор   (К), поскольку заключение обобщения, полученного в результате исследования определенного числа подтверждающих случаев, переносится на весь их класс, ясно, что оно нуждается в соответствующей квалификации, т.е. в указании, в какой мере оно вероятно.

В качестве основания для перехода от имеющихся данных к заключению обычно используются такие логические принципы, как индукция, аналогия и статистика. Каждый из этих методов, как мы уже знаем, имеет свои особенности, но в то же время их объединяет то общее, что все они являются правдоподобными рассуждениями, заключения которых вероятны лишь в той или иной степени. Аргументация путем обобщения схематически представлена на рис. 19.

 

Насколько важен при индуктивном рассуждении учет оснований для перехода от имеющихся данных к заключению, можно показать с помощью анализа знакомых нам индуктивных методов Бэкона–Милля. Создавая свои методы, Бэкон критиковал индукцию путем перечисления случаев, справедливо указывая, что она просто-напросто увеличивает число таких случаев, а не разбирает их по существу. Поэтому такая индукция в лучшем случае может привести к догадке, а не к открытию новой истины. Дж. С. Милль, систематизировавший и уточнивший методы Бэкона, обращал внимание на то, что подлинная, научная индукция должна не накапливать количество подтверждающих случаев, а отбирать их, обращая внимание не столько на сходство, сколько на различие между ними. Соответственно этому он и анализировал различные индуктивные методы. "Ненаучные исследователи, – писал он, – склонны слишком много полагаться на число случаев, не анализируя самих случаев, не приглядываясь к ним, их природе, чтобы обнаружить, какие обстоятельства выделяются случаями, или не выделяются... Эти люди не соображают, что если к прежним случаям прибавляются новые того же самого рода, т.е. отличающиеся лишь в обстоятельствах, признанных несущественными, то к достоверности заключения не прибавляется ничего".

Мы можем сказать поэтому, что все индуктивные умозаключения служат в качестве основы аргументации, позволяя делать переход от фактов к выводам, но эти основания различаются по тем методам, которые при этом используются для обоснования перехода. Вспомним, что говорилось о методах сходства, различия и сопутствующих изменений в гл.5. Если у нас возникает догадка, что причиной возникновения данного следствия (или действия) служит некоторое другое явление, то мы должны рассмотреть все случаи, где это явление (или признак) встречается, и, следовательно, то, что является общим для всех случаев, будет причиной появления другого явления. Так, анализируя причину возникновения радуги после дождя, образования водяной пыли у водопадов, а тем более прохождения света через прозрачную стеклянную призму, мы можем убедиться, что во всех этих случаях наблюдается общее явление – прохождение солнечного света через прозрачную среду, следствием чего и служит образование радуги или разложение белого света на составляющие его цвета. Основанием для такого логического заключения служит индуктивный метод сходства, который, однако, не раскрывает конкретного механизма физической дисперсии света. Речь поэтому идет лишь о логическом обосновании такой формы аргументации, которую можно изобразить графически (рис.20).

 

 

Данный метод аргументации сводится к пассивному наблюдению и выявлению сходства в различных случаях. Значительно большими преимуществами обладает метод единственного различия, который дает возможность активно вмешиваться в процессы и экспериментировать с ними. Так, мы можем легко установить, что причиной прекращения горения тела является отсутствие доступа воздуха, а точнее, кислорода, который поддерживает процесс горения. Здесь достаточно рассмотреть всего два случая: в одном воздух (кислород) поступает к горящему телу, в другом – нет. Схема такой аргументации упрощается относительно анализа данных, что видно из рис. 21.

 

 

Третий метод индуктивных умозаключений относится, как известно, к тем случаям, когда одно изучаемое явление или свойство нельзя отделить от другого, поскольку одно из них изменяется в соответствии с изменениями другого. Поэтому такие изменения называют сопутствующими. Обычно связь между двумя явлениями можно выразить количественно с помощью подходящих математических функций. Так, если увеличивается давление на газ, то соответственно уменьшается его объем; с нагреванием тела увеличиваются его размеры, с увеличением затрат на производство продукции возрастает ее цена и т.д. Во всех этих случаях сопутствующие явления или свойства изменяются прямо или обратно пропорционально друг другу и важнейшие из них теперь известны как эмпирические законы (закон Бойля–Мариотта, теплового расширения, экономический закон и т.д.). По мнению Дж. С. Милля, именно метод сопутствующих изменений служит основанием, с помощью которого оправдывается переход от наблюдаемых данных к заключению о существовании причинной связи между ними. Схематически это можно представить в виде рис.22.

 

 

Можно ли согласиться с Миллем, что с помощью этого и рассмотренных выше методов сходства и различия доказывается причинная связь? Более тщательный анализ показывает, что эти методы раскрывают регулярные, повторяющиеся связи между явлениями, которые можно наблюдать непосредственно. Почему мы должны считать причиной уменьшения объема газа увеличение его давления, а не наоборот, уменьшение объема причиной увеличения его давления? Можно ли с достоверностью утверждать, что именно поступление воздуха поддерживает горение, а не какая-либо другая причина? Во всех этих и других случаях прежде чем установить причину, необходимо сделать предположение, что именно данное явление вероятно может быть причиной. Кроме того, найденная с помощью наблюдения или эксперимента причина может зависеть от другой, более глубокой причины, которая может быть обнаружена с помощью теоретического исследования. Так фактически и обстояло дело в истории научного познания. Сначала были определены причинные связи первого уровня, такие, как закон Бойля–Мариотта, теплового расширения тел и аналогичные им законы. На втором, теоретическом уровне познания был раскрыт внутренний механизм протекающих при этом процессов с помощью понятий и методов молекулярно-кинетичекой теории вещества. Только после этого стало возможным установить подлинные каузальные (или причинные) законы и с их помощью понять и объяснить простейшие эмпирические законы причинного характера. Поэтому в научном познании каузальная аргументация всегда связывается с наличием подлинного причинного закона теоретического характера, так как при эмпирическом исследовании всегда существует опасность принять за причину то, что кажется только причиной или само зависит от другой причины. Разумеется, это вовсе не отрицает необходимости и важности изучения простейших причинных зависимостей на первом этапе исследования, когда открываются эмпирические законы, которые выступают в качестве своеобразного моста, соединяющего теорию с конкретной действительностью. В общей схеме каузальной аргументации (рис. 23) ее основанием служат причинные законы разного уровня общности и глубины, начиная от простейших, доступных наблюдению, и кончая теоретическими, раскрывающими сущность и механизм причинных связей.

 

 

С помощью графической схемы можно представить не только методы правильной, обоснованной аргументации, но и такие приемы, которые считаются некорректными или даже ошибочными. В них данные могут быть вполне надежными, но заключения не опираются на допустимые основания аргументации. Типичен в этом отношении пример с аргументацией к авторитету. Здесь в принципе возможны три случая (рис.24): в первом случае ссылка на авторитет обоснована, во-втором – ошибочна, в третьем произвольна и не имеет отношения к рассматриваемой аргументации.

 

 

В ходе аргументации очень часто возникают споры об определениях понятий, значениях слов и терминов. Вопрос сводится к тому, какие правила служат для определения понятий и терминов, когда оказывается, что спорящие не столько нарушают логические правила определений, сколько придают разный смысл понятиям, терминам и выражениям. В истории науки известны случаи, когда ученые одним и тем же термином и понятием обозначали разные явления, вследствие чего между ними происходили нескончаемые и бесплодные споры. Так, сторонники Декарта   под   "механической   энергией"   понимали "количество движения", а Лейбница – "кинетическую энергию", и поэтому спорили совершенно зря. Структура аргументации при определении понятий носит иной характер, чем при умозаключениях, так как вместо данных здесь используется дефиниендум (определяемое понятие), а дефиниенсом (определяющее понятие) заменяется заключение (рис. 25).

 

 

Рассмотренные выше схемы аргументации, конечно, не учитывают всего многообразия факторов, которые присутствуют в любом содержательном диалоге, споре или дискуссии. Они выявляют лишь те рациональные и логические элементы, с помощью которых достигается определенная убедительность аргументации. Их достоинство заключается, во-первых, в том, что они дают возможность понять аргументацию как процесс убеждения во всей его общности. Во-вторых, при таком подходе легко представить место и значение логических правил, принципов и методов при использовании и определении понятий, формировании и оценке суждений, а самое главное – логических умозаключений, с помощью которых обосновывается переход от известных данных к новым заключениям, оценивается степень правдоподобия последних. Короче говоря, логика выступает как работающая рациональная система, как важнейший рациональный компонент процесса убеждения, из анализа которого она впервые возникла и которому обязана служить.

 

Проверьте себя

1. Как графически можно представить аргументацию, основанную на правилах, нормах и юридических законах? Что служит при этом основанием для заключения?

2. Изобразите схему индуктивной аргументации.

3. Какие основные этапы можно выделить в процессе аргументации?

4. Перечислите наиболее важные методы аргументации?

5. Что называют каузальной (причинной) аргументацией и почему она так важна?

6. Чем отличается доказательная аргументация от правдоподобной?

7. Можно ли назвать спор аргументацией? Если да, то почему?

8. Что используют в качестве аргументов в социальном познании?

 

10 ГЛАВА. Анализ и оценка данных аргументации

Под данными аргументации мы будем понимать все то, что служит для обоснования утверждения, предположения, гипотезы или иного заключения. В разных областях аргументации они иногда называются иначе. Так, в юриспруденции эти данные выступают как доказательства, причем речь идет не только о вещественных доказательствах, но и о свидетельских показаниях, результатах заключений экспертов и других подтверждающих фактах и событиях. В математике под данными понимаются посылки или аргументы, которые необходимы для доказательства теоремы. В эмпирических науках к данным относят результаты наблюдений и специально поставленных экспериментов. В гуманитарных науках данными считаются не только факты, но и ценностные суждения. И все-таки наиболее подходящим термином, охватывающим разнообразные случаи, является, по нашему мнению, понятие "данные". Оно подчеркивает, во-первых, то обстоятельство, что все то, что подразумевается под ним, имеет отношение к данному конкретному утверждению (или гипотезе), во-вторых, все данные играют заметную роль в его обосновании и подтверждении.

В этой главе мы рассмотрим различные виды данных и требования, которым они должны удовлетворять, чтобы обеспечить подтверждение выдвинутой аргументации. Поскольку в некоторых специальных областях не принимаются в расчет данные обычной аргументации, то это диктует необходимость обсуждения вопроса об изменении данных с изменением области аргументации. Наиболее спорными и трудными являются анализ и оценка данных, выражающих ценностные суждения, которые имеют большое значение для гуманитарной деятельности. Наконец, оценка данных не может быть осуществлена без обсуждения вопроса о доверии к ним, ибо от этого зависит прежде всего доверие аудитории к предлагаемой аргументации.

10.1. Основные виды данных и требования, предъявляемые к ним

В простейших случаях, когда собеседник соглашается с вашим утверждением, никаких данных для его подтверждения не требуется. Если же возникают сомнения или утверждение оспаривается, тогда для его обоснования приходится приводить определенные факты, свидетельства, примеры и т.д. Они имеют различный характер: начиная от непосредственной ссылки на повседневные наблюдения и конкретные примеры и кончая сложными статистическими данными.

1. К числу основных и часто встречающихся данных относятся конкретные случаи, которые используются при аргументации в качестве примеров и иллюстраций. Обычно они приводятся для подтверждения и разъяснения общих положений (или принципов), выдвигаемых в процессе аргументации. Эти примеры и иллюстрации должны быть понятными аудитории, к которой обращаются, а также служить непосредственным, а не косвенным подтверждением обобщения. Поскольку вера в обобщение значительно возрастает, когда подтверждающие примеры приводятся из разных частей исследуемой области явлений и поэтому во многом отличающихся друг от друга, то задача аргументирующего заключается в том, чтобы не накапливать сходные примеры и иллюстрации, а отбирать такие, которые, несмотря на различия с первыми, в то же время подтверждают обобщение. Благодаря этому достигается не только чисто психологическая вера аудитории в аргументацию, но и усиливается степень логической вероятности выдвигаемого обобщения, о чем говорилось уже раньше.

Подбор, анализ и оценка конкретных случаев представляет собой вовсе не такое простое дело, как это кажется на первый взгляд. При этом приходится учитывать не только чисто логическое и фактическое требования, но и обстоятельства психологического и ценностного характера. Аудитория может с представленными на ее обсуждение примерами и иллюстрациями не согласиться, если они не соответствуют или явно противоречат ее ценностным установкам, являются малоубедительными как с содержательной, так и психологической точки зрения.

Иногда для иллюстрации выдвигаемых обобщений и принципов используется не конкретный случай, а гипотетический пример. К ним часто прибегают в точном естествознании, когда обращаются к мысленному эксперименту, если реальный эксперимент осуществить невозможно. Так, для иллюстрации принципа инерции, согласно которому при отсутствии внешних сил тело покоится или движется равномерно-прямолинейно, мысленно представляют себе ситуацию, когда воздействие внешних сил постепенно убывает и в пределе совсем исчезает. Вообще говоря, любой гипотетический пример может стать убедительным при аргументации только тогда, когда он сохраняет связь с реальными процессами, как в приведенном выше случае.

2. Ко второй группе данных, служащих для подтверждения аргументации, относятся многочисленные статистические результаты и оценки, в которых подытоживаются систематические наблюдения массовых, повторяющихся событий, фактов и явлений.

В настоящее время статистические методы все шире и глубже проникают не только в науку, но и другие отрасли человеческой деятельности. Достоинство этих методов состоит в том, что они дают всю полученную информацию в компактной и легко обозримой форме, не говоря уже о том, что в ней речь идет не об изолированных событиях, фактах и иных данных, а о целом классе массовых явлений, т.е. о "статистическом коллективе". Естественно, поэтому степень подтверждения аргументации, основанной на статистической информации, несравненно выше и точнее информации об отдельных конкретных случаях, когда рассматривается надежность подтверждения именно обобщения, а не отдельного утверждения. Наконец, статистические данные, выраженные в определенных мерах, например, в процентах, значительно облегчает сравнение  альтернативных обобщений, гипотез и решений. Благодаря этому можно правильнее судить об аргументации, когда она относится к долгосрочным прогнозам, принятию решений по перспективным программам развития экономики общества, защите окружающей среды и другим глобальным проблемам современности.

3. К третьему виду данных относятся свидетельства, которые используются для подтверждения отдельных утверждений, предположений и заявлений в ходе аргументации. Убедительность свидетельства зависит от их надежности и, конечно, от доверия к ним аудитории. Свидетельства, встречающиеся на практике, имеют разнообразную форму, начиная от простого наблюдения какого-либо события и кончая показаниями свидетелей, данными в суде под присягой. Показания участников события, заявления экспертов, свидетельства, полученные в ходе следствия и на судебном заседании при непосредственном и перекрестном допросе, вещественные доказательства – вот лишь важнейшие виды свидетельств, широко применяемых в юриспруденции. Их статус, оценка достоинств и недостатков составляет задачу указанной науки. С общей точки зрения важно проводить различие между свидетельствами факта и мнения. Степень подтверждения ими аргументации неодинакова.

Факт представляет собой свидетельство непосредственного восприятия и наблюдения события, происшествия или случая. Поэтому при прочих равных условиях доверие к свидетельству факта значительно выше, чем к мнению, основанному на информации, полученной из вторых рук, т.е., по сути дела, к косвенному свидетельству. Именно поэтому в специализированной аргументации, например в суде, показания, основанные на слухах и рассказах других людей, не признаются подлинными свидетельствами. Действительно, надежность мнения, основанного на свидетельствах других очевидцев, вызывает сомнение по двум причинам. С одной стороны, сообщение очевидца может быть неверно передано или ошибочно истолковано, а с другой – свидетельства очевидца требуют дополнительной проверки. Тем не менее, в ядре случаев аргументации приходится полагаться на мнения, так как большую часть наших знаний мы получаем косвенным путем: через чтение книг, рассказы и выступления знающих людей, особенно специалистов той или иной области, ежедневную прессу, радио и телевидение и т.д. Иногда ссылки на такие косвенные свидетельства в защиту своей аргументации становятся неизбежными, но при этом надо особенно внимательно относиться к ним, сопоставлять их с непосредственными данными, подвергать анализу и критической оценке.

Общепризнанно, что наилучшие свидетельства обычно дают специалисты, являющиеся знатоками той или иной области деятельности. Именно поэтому там, где необходимо, не ограничиваются свидетельствами очевидцев, а широко привлекают экспертов, квалифицированные заключения которых помогают разобраться в существе дела. Это относится как к практике судебных споров, так и к оценке программ и решений, принимаемых на уровне отдельных отраслей хозяйства, регионов или всей страны.

Отсюда становится ясным, что данные, которые используются для подтверждения аргументации, во многом определяются теми условиями и требованиями, которые существуют в конкретной области деятельности. Мы уже упоминали, что в суде принимаются только такие свидетельства, которые очевидец непосредственно наблюдал и воспринимал, и поэтому по закону он несет ответственность за правдивость своих показаний. В других же случаях косвенные свидетельства вполне допустимы: так, журналисты, чтобы усилить доверие к своим сообщениям иногда ссылаются на надежные источники информации.

Отметим также, что нередко письменные свидетельства ценятся гораздо выше, чем устные, полученные к тому же по прошествии некоторого периода времени, когда подробности могли забыться или оказаться менее отчетливыми и достоверными. Именно поэтому те, кому необходима особая точность и бесспорность свидетельств, обычно стремятся получить письменные показания сразу же после происшествия или несчастного случая.

В определенных условиях аргументация может быть заметно усилена за счет использования конкурирующих свидетельств, в частности когда свидетельства, приводимые одной стороной, используются для ослабления или опровержения свидетельств другой стороны и тем самым для подтверждения и усиления собственной аргументации. Очевидно, что в этом случае приходится выбирать между теми свидетельствами, которые в наибольшей степени подтверждают вашу аргументацию и одновременно ослабляют позицию оппонента.

Наконец, иногда оказывается полезным ради аргументации прибегать к отрицательным свидетельствам, т.е. использовать отсутствие свидетельств для того, чтобы обосновать свою точку зрения на спорное дело или вопрос. Такой прием встречается в судебной практике, когда доказывают, например, что наличие определенных следствий, действий и поступков предполагает существование соответствующих свидетельств или оснований. Но их отсутствие, т.е. отрицательные свидетельства, подтверждает защищаемое мнение по данному вопросу.

 

Все перечисленные выше рекомендации показывают, что данные в каждой области аргументации определяются во многом теми критериями (или стандартами), которые в ней приняты и которые оказываются наиболее целесообразными. С другой стороны, существуют общие принципы, соблюдение требований которых может усилить аргументацию если не во всех, то в большей части споров, дискуссий и обсуждений.

 

Эти требования, которым должны удовлетворять данные, кажутся весьма простыми и обычными, особенно в свете того, что раньше говорилось о точности и ясности употребляемых понятий, суждений и умозаключений, а также использовании индукции и статистики для оценки данных.

1. Подтверждающие данные должны быть репрезентативными. Это значит, что случаи или примеры должны быть выбраны так, чтобы они верно отражали структуру области аргументации. Часто говорят, что выбор должен быть непредвзятым и не создавать преимуществ для одних случаев в ущерб другим. Особое значение это требование приобретает для статистических данных. Чтобы аргументирование рассуждать о всем "статистическом коллективе" или генеральной совокупности элементов (массовых случайных событий, популяций организмов, молекул и т.п.), необходимо выделить из нее такой образец, или сделать выборку, которая бы непредвзято (или репрезентативно) отражала структуру всей генеральной совокупности. Поскольку именно по выборке судят о всей совокупности, то требование репрезентативности является решающим критерием для оценки статистических данных, подтверждающих основанную на них аргументацию.

2. Конкретные случаи и статистические данные должны быть взяты из наиболее надежных источников. Это требование очевидно, так как аргументация, основанная на них, например, обобщение, если и будет признано аудиторией, может оказаться явно ненадежной вследствие предвзятости статистических данных, взятых из не заслуживающих доверия источников.

3. Данных должно быть достаточно как по числу, так и по подробностям, которые их характеризуют. Как уже отмечалось ранее, индуктивное или статистическое обобщение будет более правдоподобным и заслуживающим доверия, чем больше будет найдено подтверждающих его случаев. Даже с увеличением простого числа сходных случаев, логическая вероятность обобщения возрастает, но если эти случаи будут заметно отличаться друг от друга, то вероятность и доверие к обобщению станет значительно сильнее. А с доверием необходимо считаться, когда приходится убеждать с помощью своей аргументации аудиторию.

4. Отрицательные данные должны быть объяснены. Наличие отрицательных данных часто рассматривается как свидетельство того, что они не подбирались предвзято. Но их обнаружение требует объяснения либо путем более тщательного анализа, который покажет, что эти данные не имеют отношения к обобщению, или же в противном случае приходится уточнять само обобщение.

5. При анализе и оценке данных должен быть учтен опыт и ценностные ориентиры аудитории. Это требование направлено на то, чтобы добиться согласия с аудиторией по поводу приводимых данных для аргументации. Если многие из них известны аудитории, то не следует умножать число примеров и заниматься скучным повторением доводов. Лучшая тактика в этом случае состоит в том, чтобы разбирать случаи, значительно отличающиеся от известных и потому представляющие для нее больший интерес. Убеждение, как мы покажем ниже, зависит также от тех ценностных ориентиров, на которые аудитория явно и неявно опирается при обсуждении аргументов. Поэтому любые доводы и данные, идущие в разрез с научными, социальными, этическими и тому подобными ценностными установками, будут восприняты ею отрицательно. В связи с этим необходимо, хотя бы вкратце, остановиться на роли ценностных суждений и ориентации в процессе аргументации.

10.2. О природе ценностей в аргументации

Наряду с данными, подтверждающими аргументацию, в процессе убеждения немалое значение имеют те ценностные ориентации, на которые большей частью неявно опираются, с одной стороны, выступающий, который стремится обосновать свои утверждения, а с другой – аудитория, выражающая согласие или несогласие с ними. В чистой логике эти ценностные установки никак не учитываются и поэтому они непосредственно, т.е. явно, не отражаются ни в структуре аргументации, ни в подтверждающих данных, ни в основании аргументации. Это станет понятным, если мы рассмотрим природу или характер самих ценностей, с которыми человек имеет дело в любом виде своей деятельности.

Чтобы яснее представить, какое место занимают ценности в поведении человека, его действиях и поступках, необходимо сопоставить их с такими основополагающими характеристиками, как потребности, стимулы, стремления и желания. Важнейшими среди них, несомненно, являются потребности, особенно те, которые направлены на удовлетворение самых основных и насущных нужд человека, обеспечивающих ему физиологическое существование, в частности утоление голода и жажды. Очевидно, что такие потребности могут в исключительных условиях оттеснить на второй план все другие потребности, стимулы и желания, а также общепринятые нормы поведения, нравственности и ценности. В подобных обстоятельствах для выживания человек способен лгать, воровать и даже убивать. С другой стороны, история знает немало случаев, когда во имя высших целей люди шли на огромные лишения и жертвовали собой, и такое поведение свидетельствует о том, что по мере развития цивилизации высшие социальные и нравственные принципы, а также ценностные ориентиры способны влиять на потребности людей, даже самого насущного физиологического характера.

Потребности и стимулы людей являются первичными по своему происхождению, ибо они связаны с самим существованием человека как биологического организма. Но поскольку люди с самого начала являются существами также общественными, то у них постепенно формируются качества, нормы поведения, нравственность, взгляды на окружающий мир и себе подобных, которые носят отчетливый социальный характер. К их числу относятся и ценностные ориентиры, представляющие собой определенную систему ценностей.

Хотя по вопросу об определении ценностей все еще ведутся дискуссии, но в качестве рабочего варианта можно взять следующий. Под ценностным суждением подразумевается тот идеал, которым люди руководствуются в своем поведении в достижении конечных целей. Судить о характере такого идеального представления, стандарта или критерия можно на основании того, что человек делает и говорит. При этом, конечно, нужно отвлечься от особенностей конкретной ситуации и выявить то общее, существенное и характерное, что определяет все поступки, действия и речи человека. Такие идеальные стандарты (критерии), а следовательно, ценностные суждения можно выявить в любом типе деятельности. Казалось бы, какие ценностные суждения могут быть у ученого, наблюдающего и изучающего явления природы? Но уже само его стремление производить эти наблюдения и опыты наиболее аккуратно и точно, чтобы получить верное представление об изучаемой области природы, имеет своей основой ценностную ориентацию мировоззренческого, социального и гуманитарного характера.

Аргументация, представляющая собой в широком плане, определенный род коммуникативной деятельности между людьми, опирается не только на точные и строгие нормы логического характера, но и на явные запреты недопустимых нравственных приемов и психологических уловок, и большей частью руководствуется главной ценностной ориентацией – максимально содействовать убеждению людей. В свете такой ориентации обычно явно или неявно оцениваются речи и поведение людей в ходе спора, дискуссии и полемики. Все то, что способствует достижению взаимопонимания между людьми, убеждению в истинности и справедливости тех или иных заявлений и решений, получает одобрение сообщества людей, а противоположные действия – порицание. Следует вообще подчеркнуть, что ценностные суждения обычно выступают в качестве одобрения или порицания, так как они основываются на приверженности к определенному идеалу поведения и действия. В этом отношении они сходны с нравственными категориями добра и зла, широко применяемыми в этике.

В отличие от мнений, позиций, точек зрения по частным вопросам аргументации, правилам и нормам их обоснования, ценностные суждения об идеалах, их реализации и приемлемости остаются в течение достаточно длительного времени постоянными. Это особенно ясно выражено в научной аргументации. Мы видели, что долгое время в качестве идеала (или образца) такой аргументации считалось доказательство. Поэтому все, что не укладывалось в рамки подобного ценностного идеала, считалось спорным или даже неприемлемым. Со временем выяснилось, что такой идеал явно недостижим ни в опытных науках, ни при принятии решений в практической деятельности, в особенности в гуманитарной области. Поэтому такая ценностная ориентация постепенно уступила место новому, более широкому идеалу, в котором органически сочетаются разные формы умозаключений, принципов или правил перехода от данных к результату и самого типа данных.

Иногда ценностная ориентировка в научном исследовании и аргументация выступает в более конкретной форме парадигмы, как фундаментальной теории или образца, с точки зрения которой оцениваются частные приемы и методы. В некоторых случаях, особенно в социально-исторической и гуманитарной деятельности, ценностные установки могут служить основанием для конкретной аргументации. Так, исходя из признания свободы как высшей ценности человека, можно аргументирование обосновать требование свободы слова и соответственно свободы и независимости средств массовой информации, призванных эту свободу выражения мыслей граждан реально осуществлять.

Ценностные ориентации не только в науке, но и социально-исторической, культурно-гуманитарной и сугубо практической деятельности выражаются в самых разнообразных формах, начиная от поступков и поведения и кончая мнениями, позициями, точками зрения по сложнейшим вопросам и проблемам жизнедеятельности людей. Отсюда становится очевидным, что ценностных ориентации (или идеалов деятельности), должно быть гораздо меньше, чем конкретных форм их выражения. Кроме того, в каждом конкретном случае ссылка на те или иные ценностные стандарты ограничивается определенными факторами. Прежде всего, таким ограничителем выступает само время. То, что нам казалось ценным раньше, теряет свою привлекательность или утрачивает свое значение позже. Наше физическое и психическое состояние в определенный момент времени также влияет на ценностное обоснование нашего поведения. Наконец, важнейшим фактором изменения и ограничения ценностной ориентации отдельного человека или коллектива людей являются социально-политические, экономические и культурно-гуманитарные факторы. Именно под влиянием этих факторов происходит формирование и изменение доминирующих ценностных суждений, а последние в свою очередь влияют на выбор форм деятельности, профессии, поведения, а также способов коммуникации людей, а вместе с тем и методов убеждения и аргументации.

В ходе аргументации приходится не только считаться с принятием тех или иных доводов со стороны аудитории или отказа от них, но и строить предположения о том, на каких неявных ценностных идеалах они основываются. В этих целях важно выявить мотивации собеседника или оппонента, хотя они также не выражаются вполне ясно и отчетливо, когда дело касается сложных и запутанных вопросов, задевающих интересы людей. Кроме того, на них влияют разнообразные факторы личного и социального характера. Это влияние сказывается прежде всего на иерархии  (или субординации) разных ценностей, которые всегда выступают в определенной системе. Ее принято называть ценностной ориентацией. Очевидно, что под воздействием изменившегося положения вещей, неожиданных событий или следствий, которые они могут вызвать, изменяется место отдельных ценностей в системе, а тем самым их иерархия и в целом сама ценностная ориентация.

Типы ценностей обычно делят на две группы. Первый тип называется инструментальным. Он характеризует утверждение с точки зрения соответствия его существующему идеалу. Придерживаясь последнего, можно оценивать, например, аргументацию как хорошую или плохую, а тем самым, грубо говоря, можно рассматривать идеал как стандарт для общей оценки.

Второй тип называют целевым. Он, как показывает само название, ориентирует людей на достижение конечной цели или состояния. С такой точки зрения целевая ценность аргументации характеризуется тем, в какой мере она способствует достижению своей конечной задачи: убедить аудиторию и добиться ее согласия с доводами и результатами, выдвинутыми на ее обсуждение. Очевидно, что целевая (или конечная) ценность представляет наибольшую и важнейшую проблему в аргументации, ибо ее реализация будет означать достижение такой пели. Однако, хотя каждый аргументирующий стремиться к этому, но не всегда достигает поставленной цели, во-первых, потому что оказывается не в состоянии убедить аудиторию и тем самым получить ее согласие со своими доводами и утверждениями, во-вторых, ценностные ориентации аудитории находятся в противоречии с ориентация-ми аргументирующего и, в-третьих, слушатели отказываются поступать в соответствии с его рекомендациями. Все это значительно затрудняет и ограничивает возможности аргументации в тех случаях, когда она направлена не только на убеждение людей в справедливости какой-либо теоретической позиции, но и на изменение их поведения, а тем более на решение практически действовать в соответствии с новыми убеждениями.

В связи с этим необходимо научиться различать более значимые ценности и менее значимые, а самое главное – уметь находить и анализировать ценности в процессе любой коммуникации, а не только при аргументации.

Доминирующими (или преобладающими) в данный момент времени и при данных условиях считаются ценности, которые отличаются своей распространенностью, т.е. тем процентом людей, которые разделяют их. С ней связана интенсивность ценностей, т.е. сила или степень их утверждения. Кроме того, доминирующие ценности обычно сохраняются среди людей в течение более продолжительного времени, чем ценности менее важные и преходящие. Наконец, значение подобных ценностей определяется престижем и авторитетом тех лиц и организаций, которые их поддерживают.

Описанная выше дифференциация ценностей зависит напрямую от того сообщества людей, которые их придерживаются и защищают в различных видах деятельности и прежде всего в коммуникации и аргументации. Очевидно, что общечеловеческие ценности должны рассматриваться как доминирующие над всеми другими ценностями, ибо они выражают наиболее важные с точки зрения существования и жизнедеятельности людей ценностные ориентиры. Ценности же остальных сообществ и групп людей, хотя и могут быть более глубокими по своей интенсивности и авторитету, но разделяются значительно меньшим числом сторонников. В этом смысле типичны ценности научных сообществ, для понимания которых необходима соответствующая профессиональная подготовка.

Для того чтобы судить о ценностях, встречающихся в ходе коммуникации, можно воспользоваться тремя методами:

1) экспериментальным – путем использования разных тестов для определения относительного значения различных ценностей;

2) содержательным анализом – подсчитывая, например, ключевые ценностные термины в сообщении;

3) анализом оснований, с помощью которых делаются заключения в коммуникации. Очевидно, что последний метод наиболее подходит для анализа аргументации, в чем мы могли убедиться в предыдущей главе.

10.3 Доверие как источник убеждения

Конечная цель аргументации, как уже говорилось выше, состоит в том, чтобы убедить аудиторию и тем самым добиться ее согласия с теми утверждениями, положениями и решениями, которые предполагаются для ее оценки. Самыми главными средствами и методами убеждения являются, конечно, логические доказательства, опирающиеся на хорошо проверенные и подтвержденные данные. За ними следуют ценностные ориентации слушателей или собеседников, которые проявляются на заключительной стадии аргументации при оценке доводов и аргументации в целом.

Не меньшую роль в процессе аргументации и убеждения в целом играет эмоциональное состояние и поведение оратора, которые в значительной мере определяют доверие  к нему. На эту сторону дела обращали внимание еще античные риторики, особенно Аристотель. В первой книге своей "Риторики" он подчеркивает, что убеждение достигается, во-первых, характером и поведением оратора (ethos), во-вторых, его эмоциональным воздействием на слушателей, умением вызвать у них соответствующие обстановке чувства и настроения (pathos) и, в-третьих, содержанием логических доказательств (logos). Как логик он признавал, что основой убеждения является рациональная аргументация, опирающаяся на объективные данные и факты, а также логические заключения из них. Тем не менее, он допускал, что в некоторых случаях характер оратора оказывается наиболее эффективным средством убеждения, которым он обладает. Именно в зависимости от его поведения возникает доверие или недоверие к нему. Эти бесспорные положения сохраняют свое значение и в наше время, но современная жизнь настолько усложнилась с появлением новых средств коммуникации, таких, как радио, телевидение, пресса, что проблема доверия к источнику информации приобретает совершенно новые особенности.

Действительно, Аристотель имел в виду случаи, когда оратор или автор текста был известен лицу, воспринимающему информацию, в связи с чем тот мог непосредственно судить о них, как источниках данной информации. С появлением радио, телевидения, кино, прессы и других средств информации требуются немалые усилия, чтобы судить о надежности их сообщений. Особенно это касается индустрии современной рекламы, над которой работают множество людей, но одни из них стремятся завоевать доверие людей вполне законными и честными методами, а другие прибегают к имитации доверия. В таких условиях приходится учитывать множество разнообразных факторов, влияющих на доверие, о чем будет сказано ниже. Но главным условием для оценки доверия является в первую очередь требование взглянуть на информацию глазами получателя сообщения. Если сообщение понимается им и тем более, когда получатель соглашается с основными его результатами, тогда возникает доверие к его источнику сообщения, будь то отдельный человек или средство, предназначенное для передачи мнения группы, коллектива или другого сообщества людей. Когда же возникает непонимание и даже возражение, тогда требуется использовать дополнительные средства и методы убеждения.

Таким образом, доверие представляет собой результат и функцию получателя информации, а не ее источника. Хотя оратор, писатель, публицист, политик или иной источник информации могут совершенствовать свои сообщения, более тщательно обосновать и подтвердить свои выводы, чтобы лучше убедить аудиторию, тем не менее право последней оценки остается за аудиторией. Это вполне согласуется с аристотелевским подходом к пониманию доверия, которое основано на том, что говорит и как поступает человек в данной конкретной ситуации. Другое дело, что в случае, когда источником информации является анонимная группа или известный коллектив, ориентированные на имитацию доверия, определить по их поведению и речам подлинность намерений зачастую оказывается весьма трудно.

Принято различать следующие типы доверия.

1. Непосредственное доверие. Оно основывается на получении информации прямо от лица, обращающегося к аудитории и рассказывающего о своих взглядах, намерениях и решениях. С таким типом доверия чаще всего приходится встречаться при публичных выступлениях политиков перед выборами, когда они излагают свои программы и рассказывают о своей жизни и общественной деятельности.

2. Вторичное доверие. Оно опирается на все факты, свидетельства, наблюдения и выводы, полученные другими людьми, в частности специалистами и экспертами в соответствующей области аргументации.

Можно поэтому сказать, что такое доверие служит основой большинства форм аргументации, ибо никто не может непосредственно испытать и проверить все данные, используемые в качестве доводов, с помощью которых обосновывается то или иное заключение. Особое значение при этом приобретает ссылка на мнения или решения известных или авторитетных лиц, благодаря чему люди больше доверяют тем сообщениям или аргументации, с которой выступают другие лица или коллективы. С логической точки зрения, как мы уже знаем, вторичное доверие по своей сути представляет собой аргументацию к авторитету и поэтому разделяет с ним все преимущества и недостатки последней. Как правило, люди больше склонны доверять аргументации экспертов, чем политиков и администраторов. Не случайно все движения, направленные, например, в защиту окружающей среды против строительства крупных гидростанций, химических и других вредных производств, стремятся заручиться поддержкой независимых экспертов.

3. Косвенное доверие. Оно отличается от вышеперечисленных тем, что основывается на усилении собственной аргументации таким путем, чтобы с помощью лучшей разработки доводов, их подтверждения данными и ясного представления их аудитории, добиться ее доверия и согласия с выдвигаемыми заключениями и решениями.

В то время как при непосредственном и вторичном доверии оратор или публицист стремится влиять на доверие аудитории путем обращения к собственным или чужим аргументам, при косвенном доверии все внимание сосредотачивается на улучшении качества и обоснованности всех элементов аргументации. Но это различие не следует, конечно, преувеличивать. Речь здесь идет о том, как в конкретных условиях лучше завоевать доверие слушателей и убедить их в справедливости своей позиции. В иных случаях наиболее целесообразно обратиться к собственным наблюдениям, переживаниям и опыту, в других – приходится полагаться на свидетельства и доводы других людей. В более сложных случаях в ходе дискуссии требуется всемерно совершенствовать все элементы аргументации, начиная от данных и кончая принципами перехода от них к заключениям.

4. Тип доверия, связанный с репутацией источника информации или аргументации. Очевидно, что когда слушатели и получатели информации знают о высокой репутации этого источника, то они оказывают большее доверие ему. Но этот тип доверия по сути дела совпадает с вторичным доверием, поскольку при этом их мнение усиливает доверие к той аргументации, которую выдвигает оратор. Но может случиться и наоборот, когда слабость его аргументации подорвет доверие к нему. Кроме того, репутацию скорей всего можно рассматривать как фактор, влияющий при аргументации на источник доверия, т.е. получателя информации, в частности на аудиторию.

Наиболее важными и существенными факторами, воздействующими на источник доверия, являются компетентность и правдивость тех людей, от которых исходит информация вообще и аргументация в частности. Здравый смысл подсказывает нам, что мы лучше доверяем тем, кому присуща высокая профессиональная подготовка, квалификация, опытность и сообразительность. Именно в этом смысле репутация может рассматриваться как компетентность, о которой узнает аудитория.

Другой важный фактор, влияющий на доверие – правдивость сообщаемой информации, в том числе фактов, наблюдений, свидетельств и иных данных при аргументации. Часто данный фактор характеризуют как надежность, проверенность и обоснованность информации или доводов аргументации. Эти два основных фактора признаются всеми и считаются само собой разумеющимися.

Разногласия возникают при оценке двух других факторов воздействия на доверие, к которым относят так называемую добрую волю источника информации и его динамизм. Для характеристики доброй воли употребляют обычно такие слова, как открытость, объективность, дружественность, доброта и личная привлекательность тех лиц, которые сообщают информацию или выступают с аргументацией перед аудиторией. Динамизм связан с тем, в какой мере оратор способен усиливать то доверие или признание, которое ему оказывает аудитория. Многие исследователи считают, однако, что добрая воля может рассматриваться как форма проявления правдивости, а динамизм – как форма компетентности источника информации.

Наряду с перечисленными факторами существует множество конкретных правил или, точнее, рекомендаций, которые могут усилить доверие как к аргументации, так и информации вообще. Такие рекомендации опираются на обычные наблюдения и отчасти специальные исследования, проведенные по этому вопросу. Мы уже отмечали, что доверие аудитории или любых получателей информации во многом зависит от репутации источника информации. Влияние репутации возрастает, когда люди, воспринимающие информацию, принадлежат к одному социально-экономическому классу, группе или коллективу. В то же время замечено, что нередко оказывается доверие людям, достигшим успеха в жизни и высоко ценимым в обществе. Не вызывает сомнения также тот факт, что информация, относящаяся к более важным вопросам, поставленным на обсуждение, вызывает больший интерес и большее доверие, чем сообщения о второстепенных вопросах. Точно так же слушатели склонны больше доверять людям, обладающим хорошей репутацией в знании специальных вопросов, относящихся к предмету обсуждения или аргументации. Большое значение имеет и то обстоятельство, в какой мере слушатели включены в процесс обсуждения вопросов, по которым они должны высказывать свое мнение и выразить свое доверие выдвинутым предложениям или решениям. Ясно, что человек, знакомый с делом, всегда окажет доверие обоснованным проектам и решениям, в то время как некомпетентный проявит колебания, неуверенность или обратится за консультацией к знающим людям.

В дополнение к рекомендациям, касающимся репутации, существует немало советов, способствующих завоеванию доверия у аудитории, используя которые можно убедить ее согласиться с предлагаемой аргументацией. Речь в данном случае идет о доверии непосредственном, вторичном и косвенном. Общепризнанно, что непосредственное доверие во многом зависит от искренности собеседника, оратора или автора. Очевидно, что искренность, открытость и личная заинтересованность человека, стремящегося убедить аудиторию, помогает ему завоевать ее доверие. Но все это определяется именно аудиторией, а не им самим. И это всегда следует иметь в виду, а также помнить, что доверие, как и красота, оцениваются другими.

По-видимому, наиболее сильным способом завоевания косвенного доверия является одинаковость ценностных ориентации оратора и его аудитории. Мы уже отмечали, что, если ценности аудитории расходятся с ценностями говорящего, тогда все его усилия завоевать доверие слушателей окажутся напрасными. Отсюда может показаться, что один из способов усиления доверия состоит в том, чтобы говорить аудитории только приятные вещи и всячески избегать негативных явлений. Но такой подход является совершенно нереалистичным, так как жизнь постоянно выдвигает проблемы, а они неизбежно связаны с трудностями, о которых люди должны знать. В этих условиях оптимальный способ убеждения и завоевания доверия состоит в том, чтобы совершенно искренне обсудить возникшие проблемы и трудности их решения, а самое главное – выявить те пункты, по которым существует или намечается достижение согласия между аргументирующим и аудиторией, а также обсудить общность их некоторых ценностных установок. Опираясь на все это и действуя с должным тактом и умением, аргументирующий сможет убедить аудиторию согласиться с выдвигаемой им программой или позицией по решению конкретной проблемы.

Влияние фактов, свидетельств, наблюдений и других данных на доверие аудитории больше и сильнее сказывается тогда, когда первоначальный источник имел низкую степень доверия. Действительно, с увеличением числа подтверждающих фактов, свидетельств и наблюдений выдвигаемое мнение или предложение приобретает в глазах аудитории все большее значение. При этом сами факты или данные должны быть новыми для аудитории и по возможности отличаться друг от друга.

К числу средств, используемых для получения косвенного доверия, относится ссылка на утверждения и данные авторитетных лиц и групп. В этом случае к доводам аргументирующего добавляются все обоснованные утверждения, доказательства и данные авторитетных лиц, в особенности специалистов в конкретной области деятельности. Естественно, что обоснованность таких мнений авторитетов должна быть предварительно проверена и правильно оценена, ибо в противном случае будет основываться на ошибочном приеме рассуждения.

Мы упомянули лишь некоторые рекомендации, способствующие завоеванию доверия у слушателей, которые хотя непосредственно и не относятся к логическим методам аргументации, но представляют собой рациональные приемы и способы, с помощью которых достигается убеждение.

 

В связи с этим нелишне отметить, что сама аргументация опирается не только на чисто логические формы понятий, суждений и умозаключений, но и на все те приемы и способы обоснования утверждений, которые способствуют убеждению аудитории и которые считаются вполне рациональными, хотя и не могут быть сформулированы в виде строгих, не допускающих исключений правил. А это означает, что аргументация является скорее искусством, чем точной наукой. Но определяющую роль в ней как мы выяснили, играет логика, ибо именно она придает рассуждениям, используемым при аргументации, строгую последовательность, ясность и точность. С такой точки зрения аргументацию можно рассматривать как прикладную логику, ибо она ориентирована не на разработку принципов и методов теоретической логики, а на умелое и эффективное применение принципов последней в процессе коммуникации и убеждения.