Проблеме соотношения международного и национального права наука международного права стала уделять внимание с конца XIX в. Первой специальной работой в этом отношении явилась книга известного немецкого юриста Г. Трипеля "Международное и внутригосударственное право", вышедшая в 1899 г. Однако еще раньше русские ученые Л. А. Камаровский и Ф. Ф. Мартенс отмечали несомненную связь и взаимное влияние международного и внутригосударственного права как основную черту их соотношения. Так, Л. А. Камаровский писал в 1892 г.: "Между трактатами и законами существуют многообразные и живые связи. Часто издаются законы, сообразные с трактатами, и, наоборот, заключаются последние для дальнейшего развития и осуществления первых...". "Здесь нужно строго разграничивать соприкасающиеся области государственную и международную: нельзя одобрить ни перенесения государственных принципов на почву международную ... ни поддержки каких-либо порядков международными мерами"1.

Исторически в науке международного права в вопросе соотношения международного и внутригосударственного права существовало два основных направления: дуалистическое и монистическое. Последнее распадается на теории примата международного права и примата внутригосударственного права. Дуалистическая теория основывалась на разграничении международного и национального права и их неподчиненности одного другому. Как явствует из вышеприведенных высказываний, русские дореволюционные авторы конца XIX - начала XX в. стояли на позициях дуализма, хотя формально это не было выражено таким образом. Главным тезисом дуалистического направления была констатация различий в объектах регулирования, субъектах права, а также источниках права. Международное и внутригосударственное право, согласно Трипелю, суть не только различные отрасли права, но и различные правопорядки.

Это два круга, которые не более чем соприкасаются между собой, но никогда не пересекаются. Эти суждения не должны квалифицироваться как вывод о том, что дуалисты абсолютизировали независимость рассматриваемых правопорядков, не видели или отрицали связи между ними. Наоборот, в своей специальной работе "Международное и внутригосударственное право", а также в курсе, прочитанном в Гаагской академии международного права, Г. Трипель исследовал вопросы взаимосвязи между обоими правопорядками по широкому спектру: "рецепцию" и "репродукцию" положений международного права внутригосударственным правом и наоборот; отсылку одного права к другому; внутригосударственное право, запрещенное международным; перенесение действия норм одной правовой системы в рамки другой и т.д., подчеркивая при этом, что для того чтобы международное право могло выполнять свою задачу, оно постоянно должно обращаться за помощью к внутреннему праву, без чего оно во многих отношениях бессильно. Об отсылке одного к другому говорил также в отношении международного и внутригосударственного права и другой сторонник дуалистического направления -итальянский автор Д. Анцилотти.

Именно дуалистическая теория прошлого во многом составила необходимую основу для современной доктрины соотношения международного и внутригосударственного права, сформировавшейся в отечественной науке международного права и отчетливо проявившейся в трудах В. Н. Дурденевского, Е. А. Коровина, Д. Б. Левина, Н. В. Миронова, Р. А. Мюллерсона, Г. И. Тункина, Е. Т. Усенко, Н. А. Ушакова, С. В. Черниченко, В. М. Шуршалова и др.

Монистические концепции в противовес дуалистической исходят из соединения международного и внутригосударственного права в одну правовую систему и лишь в зависимости от того, какая часть преобладает - внутригосударственное право или международное, - различают примат (верховенство) внутреннего права государства или международного. Теории примата внутригосударственного права получили распространение в конце XIX - первой половине XX в. преимущественно в работах немецких авторов (А. Цорна, А. Лассона, Е. Кауфмана, М. Венцеля), которые основывались в принципе на взглядах Гегеля, считавшего международное право правом "внешнегосударственным". Отсюда и представление указанной категории монистов о международном праве как о сумме внешнегосударственного права различных государств, т.е. о "внешнем государственном праве", что, по существу, означало нигилистический подход вообще к существованию международного права. Особое значение эта теория имела в периоды нарастания германского милитаризма, т.е. подготовки мировых войн, для оправдания произвола в международных отношениях и нарушений международного права.

Ныне в таком формальном выражении она не встречается. Тем не менее нельзя не отметить в данной связи, что почва для рассматриваемой теории существует и в настоящее время. Например, объявление конкретным государством зоной действия своих интересов весь мир (или любую его часть, выходящую за пределы его государственной территории), по существу, означает возрождение именно этой концепции. События на Балканах, развернувшиеся с весны 1999 г., в результате которых ощутимо поколеблен мировой правопорядок, сложившийся после второй мировой войны на основе обязательности уважения каждым членом сообщества международного права, принципов и норм Устава ООН.

Истоки монистической концепции примата международного права над внутригосударственным коренятся в самом характере международного права, каким оно сложилось к началу XX в. Существовавшее тоща "старое международное право" с его правом на войну, захватом территорий и разделом мира, защитой колониализма и вмешательством во внутренние дела других государств, а следовательно, и попранием суверенитета государств составляло объективную материальную базу для провозглашения международного права "высшим правопорядком" и устранения из него такой категории, как суверенитет. Главными проповедниками и приверженцами теории примата международного права выступили последователи "чистой теории права" - "нормативисты" (Г. Кельзен), "солидаристы" (Ж. Ссель) и некоторые другие (Ш. Руссо). Так, Г. Кельзен утверждал, что международное право вместе с внутригосударственными правопорядками, "которые находят в нем свое основание", образуют единую систему правопорядков - "универсальную систему всего права"2.

Неэффективность рассматриваемой теории в нынешних условиях и зачастую ее явное противоречие реальной жизни и практике международного общения привели к отходу от нее и появлению нового течения - "умеренного монизма", который воздерживается от радикальных утверждений о примате международного права и признает, что во внутригосударственной сфере действует прежде всего внутригосударственное право независимо от его возможного противоречия международному праву3.

В современный период, как в юридической литературе международно-правового направления, будь то бывшего СССР или России и других стран СНГ, так и в выступлениях политических деятелей и руководителей различных государств, неоднократно встречаются весьма распространенные высказывания о "примате международного права в международных отношениях". Более того, многочисленные международно-правовые документы конца 80-х - начала 90-х гг. изобилуют положениями о том, что государства "признают примат международного права в международных отношениях", "объединяют свои усилия с целью содействия обеспечению международной безопасности, предупреждению конфликтов и обеспечению примата международного права", а также обязуются "обеспечивать примат международного права во внутренней и внешней политике", "укреплять мир на основе примата международного права" и т. д.4

Несомненно, что ныне государства как основные действующие лица в международном сообществе, утверждая концепцию примата международного права, отнюдь не стремятся подчинить внутригосударственную сферу международному праву, с тем чтобы вернуться к теории международно-правового монизма5, а заявляют о принципиально новой роли международного права в условиях взаимозависимого, во многом целостного мира в процессе регулирования межгосударственных отношений, ядром которых сегодня, несмотря ни на что, являются преимущественно военно-политические и экономические аспекты на основе признания общечеловеческих ценностей. Главной функцией международного права, определяющей его сегодняшнее предназначение, выступает решение проблемы безопасности человечества и устранение угрозы ядерной или обычных войн. Рассматриваемая концепция означает незыблемость принципа соблюдения международных обязательств, преимущественное значение норм международного права как гарантии мира, стабильности, развития многопланового взаимовыгодного сотрудничества. Следование этому принципу не означает признания слияния в единое целое международного и национального права.