Раздел IV. ПРИМЕНЕНИЕ НОРМ ИНОСТРАННОГО ПРАВА

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 

 

Отсутствует опубликованная информация о применении норм иностранного права по вопросам исковой давности в практике российских государственных арбитражных судов и судов общей юрисдикции. В практике МКАС они применялись как в случаях, когда иностранное право было избрано сторонами в качестве обязательственного статута, так и тогда, когда оно признавалось применимым в силу коллизионной отсылки.

Применение норм права иностранного государства по вопросам исковой давности осуществлялось МКАС независимо от того, считаются ли они в соответствующем государстве нормами материального или процессуального права. В этой связи необходимо иметь в виду, что в англо-американском коллизионном праве, основанном на системе судебных прецедентов, обобщенных в ряде авторитетных публикаций, исковая давность признается институтом процессуального права. Это влекло за собой тот вывод, что суд должен руководствоваться по вопросам исковой давности собственным процессуальным правом, т.е. законом суда. Принципиально иной подход в практике отечественного международного коммерческого арбитража используется издавна <1> и обоснован в литературе <2>. Необходимо отметить, что даже в государствах, в которых исковая давность признается институтом гражданского процесса, произошли серьезные изменения в подходе к применению иностранных правил об исковой давности. Так, в Великобритании в 1984 г. принят специальный Закон об иностранных исковых сроках, в соответствии с которым в английском международном частном праве правила об исковой давности иностранного права считаются относящимися к материальному праву договора <3>. И в практике судов США пробивает себе дорогу тенденция, направленная на отказ от характеристики института исковой давности в качестве процессуального и на применение подхода о выборе закона, принятого в международном частном праве.

 

Достижение сторонами в ходе процесса соглашения о применении к их отношениям иностранного права влечет за собой разрешение спора на основании норм избранного ими права. Так, при рассмотрении спора по делу N 138/1993 (решение от 03.02.95) <*> ответчик (российская организация) ссылался на пропуск истцом срока исковой давности, установленного российским законодательством. Применимость к спору российского законодательства была обусловлена тем, что местом подписания этого контракта в 1989 г. являлась Москва (ст. 566 ГК РСФСР 1964 г.). Поскольку в дальнейшем ответчик согласился с предложением истца о применении к данному спору норм шведского материального права, тем самым отпали его возражения в отношении пропуска срока исковой давности (в шведском праве применяется общий десятилетний срок исковой давности). В то же время соглашение сторон контракта о выборе применимого права не влечет за собой распространение его действия на требования по гарантии, являющейся хотя и акцессорным, но самостоятельным обязательством. Поскольку гарант, привлеченный в процесс в качестве соответчика, не согласился на применение к его обязательству права, избранного сторонами контракта, МКАС определил применимое право в отношении этого обязательства на основании коллизионной нормы российского законодательства. Учитывая, что в соответствии с нормами российского законодательства, которое было признано применимым в соответствии с коллизионной нормой, срок давности по требованию к гаранту как солидарному ответчику был пропущен, в иске к гаранту было отказано. В то же время требования истца в отношении основного ответчика были удовлетворены в доказанном истцом размере с учетом предписаний шведского материального права. При применении норм об исковой давности иностранного законодательства МКАС проверяет, не произошло ли изменений в нем по сравнению с официально опубликованными в России текстами на русском языке. Так, например, при разрешении спора между болгарской и российской организациями (дело N 64/1996, решение от 28.04.97) были использованы положения болгарского Закона об обязательствах и договорах 1950 г. с учетом изменений, внесенных в него в 1993 г. В решении указано, что болгарским гражданским законодательством (ст. 110 Закона об обязательствах и договорах 1950 г.) предусмотрен общий пятилетний срок исковой давности. Вместе с тем в соответствии с п. "в" ст. 111 этого Закона (в редакции 1993 г.) к требованиям о взыскании процентов и других периодических платежей применяется трехлетний срок исковой давности. Согласно ст. 114 названного Закона срок исковой давности исчисляется со дня, в который возникло право требования. Поскольку на момент предъявления истцом иска общий срок исковой давности, предусмотренный применимым правом, не истек, заявление ответчика о пропуске истцом срока исковой давности в отношении требования об уплате суммы основного долга является необоснованным. В то же время требование истца об уплате ему процентов годовых за период, превышающий три года со дня предъявления иска, удовлетворению не подлежит в связи с пропуском срока исковой давности.

Аналогичный вопрос возник и при разрешении спора между польской и российской организациями, по которому составом арбитража было признано применимым польское право (дело N 466/1996, решение от 21.04.98). В этом деле ответчик (польская организация) просил в иске отказать, утверждая, что в силу действующего польского законодательства признание долга не прерывает срока исковой давности. Оспаривался им и сам факт признания долга. Основываясь на действующем тексте ГК Польши (абз. 2 ст. 123), Арбитражный суд пришел к выводу, что признание лицом требования в силу польского законодательства прерывает течение срока исковой давности, а из содержания подписанных сторонами двух протоколов и других обстоятельств следует, что 4 ноября 1994 г. имело место признание требования (долга) ответчиком и соответственно истцом, предъявившим иск 19 ноября 1996 г., не пропущен трехлетний срок исковой давности, установленный польским законодательством. Иск был удовлетворен в полной сумме.

Разрешая спор на основании норм права Беларуси (дело N 93/1995, решение от 21.03.96) <*>, МКАС пришел к следующим выводам. Согласно ст. 74 ГК Беларуси (РБ) по искам о взыскании неустойки (штрафа, пени) применяется сокращенный срок исковой давности в шесть месяцев. Течение срока исковой давности начинается со дня возникновения права на иск; право на иск возникает со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (ст. 76 ГК РБ). Истец узнал о том, что его право нарушено, в июне 1994 г., когда прекратились поставки товара. В соответствии со ст. 79 ГК РБ течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга; после перерыва течение срока исковой давности начинается снова, а время, истекшее до перерыва, не засчитывается в новый срок. В данном случае течение срока исковой давности было прервано 19 сентября 1994 г., когда ответчик в подписанном им с истцом Протоколе совместного заседания представителей истца и ответчика признал задолженность и обязался ее ликвидировать до 15 октября 1994 г. Заявление ответчика о том, что этот Протокол юридической силы не имеет, поскольку он не был подписан главным бухгалтером, МКАС отклонил, указав, что оно не было обосновано ни ответчиком, ни нормами действовавшего на тот период времени законодательства РФ, ни представлением соответствующих документов, устанавливающих на предприятии ответчика полномочия его руководителя и главного бухгалтера. Констатировав, что вторично истец узнал о том, что его права нарушены, 15 октября 1994 г., когда ответчик не погасил полностью свой долг, МКАС признал, что иск заявлен в пределах срока давности, учитывая, что на дату предъявления иска еще не истек шестимесячный срок, исчисленный с 15 октября 1994 г. Практические последствия неправильной ориентировки российской организации в подходах к определению применимого национального права при отсутствии по этому вопросу соглашения сторон наглядно видны на примере дела N 195/1997 <*>, рассмотренного МКАС 30 июня 1998 г. Иск был предъявлен японской фирмой к российской организации в связи с частичной оплатой товара, поставленного по контракту, заключенному сторонами на территории России в феврале 1994 г. Ответчик, полагая, что к отношениям сторон применимо российское право, не представил никаких возражений по существу требования, сославшись на пропуск истцом срока исковой давности, предусмотренного российским законодательством. В заседание его представители не явились, хотя уведомление о месте и времени слушания было ответчиком своевременно получено. Руководствуясь ст. 166 ОГЗ 1991 г., арбитры сочли применимым к правоотношениям сторон право страны продавца, т.е. японское право. На основании ст. 159 ОГЗ 1991 г. по вопросам исковой давности была применена ст. 522 Торгового кодекса Японии, которой установлен по обязательствам из торговых сделок общий срок исковой давности в пять лет. Поскольку срок исковой давности истцом пропущен не был, а ответчик не представил никаких возражений по существу требований истца, иск был удовлетворен.

 

Как отмечалось в разделе I настоящей работы, к контрактам международной купли-продажи товаров, в которых участвуют российские организации, при определенных условиях применима Конвенция ООН об исковой давности в международной купле-продаже товаров 1974 г., но не в качестве международного договора РФ, а в силу того, что ее участником является иностранное государство, право которого применимо к данному контракту. Таких условий два. Во-первых, данное государство участвует не только в Конвенции, но и в Протоколе к ней 1980 г. Во-вторых, участник Протокола не сделал оговорку, исключающую применение Конвенции к контрактам, коммерческие предприятия сторон которых находятся в государствах, не участвующих в Конвенции. Такие оговорки действуют в отношении Чешской Республики, Словацкой Республики и США. Положения Конвенции применяются (по состоянию на 12 мая 1999 г.) в отношении контрактов российских предпринимателей, когда они регулируются правом следующих 14 государств: Аргентина, Беларусь, Куба, Египет, Гвинея, Венгрия, Мексика, Молдова, Польша, Румыния, Словения, Уганда, Уругвай и Замбия.

Следует обратить внимание на то, что к числу государств, участвующих в Конвенции без поправок, внесенных Протоколом 1980 г., относятся: Босния и Герцеговина, Бурунди, Доминиканская Республика, Гана, Норвегия, Украина, Югославия. При применении к контрактам российских организаций права этих государств Конвенция не применима.

Применение положений указанной Конвенции к отношениям по контрактам, заключенным российскими организациями, требует внимательного изучения ее положений, имея в виду, что содержащееся в ней регулирование во многом отличается от соответствующих предписаний ГК РФ. Необходимо учитывать, что публикации об этой Конвенции, на которые приведены ссылки в настоящей работе, относятся к периоду, когда в России действовал ГК РСФСР 1964 г. и соответственно в них в сравнительном плане не могли приниматься во внимание новые подходы, нашедшие отражение в ОГЗ 1991 г. и в ГК РФ.

Особо хотелось бы обратить внимание на некоторые моменты. Во-первых, сфера применения и некоторые другие положения Конвенции изменены или дополнены Протоколом 1980 г. Поэтому необходимо руководствоваться не текстом 1974 г., а текстом, включающим поправки, содержащиеся в Протоколе 1980 г. Следует иметь в виду, что в результате произведенного уточнения совпадает сфера применения Конвенции 1974 г. и Венской конвенции 1980 г. Во-вторых, Конвенция 1974 г. устанавливает единый для всех требований из договора международной купли-продажи товаров срок исковой давности продолжительностью в четыре года (ст. 8). Предусматривая возможность его перерыва, приостановления и продления, Конвенция 1974 г. устанавливает общее ограничение (десять лет), по истечении которого срок исковой давности безусловно истекает (ст. 23). В-третьих, в отличие от Венской конвенции 1980 г. Конвенция 1974 г. прямо ограничивает возможность отступления от ее положений путем соглашения или заявления сторон, кроме случаев, прямо предусмотренных в ней (ст. 22). Допускается продление срока исковой давности путем одностороннего письменного заявления должника, сделанного в любое время в течение этого срока. При этом разрешается возобновление такого заявления. Предусмотрена и возможность оговорить в договоре купли-продажи условие о начале арбитражного процесса в пределах более короткого срока, чем срок исковой давности, установленный Конвенцией 1974 г., но только в случаях, когда такое условие юридически действительно согласно праву, применимому к договору купли-продажи. В-четвертых, как и в действующем российском законодательстве, истечение срока исковой давности принимается во внимание только по заявлению стороны, участвующей в процессе (ст. 24). В-пятых, при невозможности для кредитора по независящим от него обстоятельствам предъявить иск срок исковой давности не будет считаться истекшим до окончания одного года со дня прекращения действия соответствующего обстоятельства (ст. 21). Аналогичным образом решен вопрос и в случае оставления судом требования без вынесения решения по существу (ст. 17). В-шестых, при определенных условиях допускается предъявление требований, по которым истек срок давности, в порядке возражения или в целях зачета (ст. 25). В-седьмых, в Конвенции 1974 г. содержатся конкретные предписания, устанавливающие порядок исчисления срока давности, имеющие известные отличия от положений ГК РФ (ст. ст. 10, 11 и 12). В-восьмых, специально урегулированы некоторые вопросы применительно к третейскому (арбитражному) разбирательству (подп."b" п. 2 ст. 9, ст. 14, п. 3 ст. 22). В-девятых, имеются отличия от положений российского законодательства в вопросах перерыва срока давности. В частности, для случаев, когда к покупателю предъявлен иск субпокупателем (п. п. 2 и 3 ст. 18). В-десятых, Конвенция 1974 г. в определенных случаях допускает учет предписаний страны суда, где возбуждается дело (ст. 13), или страны, в которой должник имеет свое коммерческое предприятие (ст. 19).

Изложенные положения, касающиеся содержания Конвенции 1974 г., не являются исчерпывающими. Они приведены лишь в целях побуждения деловых людей, юристов и судей к внимательному изучению предписаний этой Конвенции, коль скоро возникает надобность в ее применении.

В практике МКАС возникал вопрос об использовании для оценки поведения стороны контракта норм права иностранного государства, унифицированных международным договором, в котором участвует данное государство, когда ими устанавливаются пресекательные сроки в отношении осуществления определенных действий. В деле N 309/1995 (решение от 01.11.96) <*> на основании Единообразного закона о чеках 1931 г., действующего на территории Германии, было определено, что российский истец, не воспользовавшийся правом на предъявление чека к оплате в срок, установленный законом, не вправе претендовать на возмещение ему чекодателем убытков, вызванных неоплатой чека. В этой связи следует учитывать, что пропуск срока исковой давности (в отличие от пропуска пресекательного срока) не влечет погашения самого права. Соответственно с учетом конкретных обстоятельств должно оцениваться поведение соответствующей стороны, не предъявившей требование в срок исковой давности, установленный иностранным законом. При применении норм национального права соответствующего государства по вопросам исковой давности также необходима внимательность. Следует иметь в виду, что в праве многих государств, как и в российском законодательстве, наряду с общим сроком исковой давности установлены и специальные сроки, а также неодинаков порядок их исчисления и применения. Кроме того, имеются государства, в которых действует несколько правовых систем (отличается законодательство, действующее в отдельных их территориальных единицах - провинциях, штатах и т.п.). Примером могут служить Австралия, Великобритания, США, Канада. Поэтому необходимо в каждом случае разобраться, какая из правовых систем подлежит применению и каково содержание соответствующих норм, регулирующих исковую давность. В проекте части третьей ГК РФ (ст. 1313) предусмотрено, что в случаях, когда подлежит применению право страны, в которой действуют несколько правовых систем, применяется правовая система, определяемая в соответствии с правом этой страны. Если невозможно определить в соответствии с правом этой страны, какая из правовых систем подлежит применению, применяется правовая система, с которой отношение наиболее тесно связано.