Понятия пространства и времени. Критика идеалистических воззрений на пространство и время. Понятия «пространство» и «время» возникли уже на первых, начальных стадиях развития практики и познания. Выделив себя из природы и вступив с ней в определенные отношения, человек осознавал как отдельность, относительную самостоятельность, обособленность вещей, так и их внеположность (существование одного вне другого) и соответст­вующее местоположение — пространственные характеристики. Да­лее, познавая изменения, происходившие в предметах в резуль­тате воздействия на них орудий труда в процессе предметно-преобразующей деятельности, он отражал, выделял и фиксировал длительность этих изменений, а также последовательность появ­ления или исчезновения тех или иных качественных состояний, то есть временные характеристики, временные отношения.

Первоначальные представления о пространстве и времени в процессе развития познания и практики постепенно превращают­ся в понятия и категории, которыми оперирует и естествознание и философия.

В философии в зависимости от решения вопроса об отношении наших представлений и понятий к реальному пространству и времени   существуют  диаметрально   противоположные  воззрения   на пространство   и   время:   материалистические   и   идеалистические.

Диалектический материализм признает объективность про­странства и времени, существующих вне и независимо от созна­ния. «Нельзя выдержать последовательно точку зрения в фило­софии, враждебную всякому фидеизму и всякому идеализму, — писал В. И. Ленин, — если не признать решительно и определенно, что наши развивающиеся понятия времени и пространства отра­жают объективно-реальные время и пространство...»

Идеализм, отрицая материальную природу пространства и времени, ставит их в зависимость от различных форм сознания. Представители объективного идеализма (Платон, Гегель и др.) рассматривают пространство и время как порождение духовного вне чел о вече с кого начала. Согласно Гегелю, пространство и время создаются на определенной стадии развития абсолютной идеи. Причем сначала возникает пространство, потом появляется время и уже затем — материя. Таким образом, пространство и время в акте их духовного порождения оказываются совершенно оторван­ными как друг от друга, так и от материи.

Сторонники субъективного идеализма (Беркли, Юм, Кант, Мах и др.) рассматривают пространство и время как продукты человеческого сознания, лишая их объективной значимости. Согласно взглядам Юма, пространство и время существуют только в восприятии. По Канту, -пространство и время суть априорные (возникшие до всякого опыта) формы чувственного созерцания, для Маха же это упорядоченные системы человеческих ощущений.

Современный идеализм в лице неопозитивизма, операционализ-ма, прагматизма и инструментализма отождествляет пространство и-время либо с комбинациями процедур измерения, либо с мате­матическими операциями, либо с координацией восприятий на­блюдателя.

Коренной порок идеалистической трактовки пространства и времени состоит в превращении форм и методов познавательной деятельности человека из средств понимания пространства и вре­мени в первопричину их существования.

В условиях современной научно-технической революции, свя­занной с качественным скачком в развитии научных знаний и по­знавательных средств, в среде буржуазных ученых вновь возникла волна «физического» идеализма в решении проблемы пространства и времени. Обусловленность глубины и адекватности отображения реального времени и пространства уровнем развития познаватель­ных средств интерпретируется сторонниками «физического» идеа­лизма как обусловленность реального времени и пространства этими средствами. Нужно отметить, что приверженцы этого взгля­да — в большинстве своем видные ученые, непосредственно участ­вующие в решении теоретических проблем пространства и вре­мени. Это обстоятельство еще раз подчеркивает непреходящую актуальность ленинского положения о дифференцированном от­ношении к научным открытиям буржуазных естествоиспытателей и их мировоззренческим установкам.

Признавая объективность пространства и времени, диалекти­ческий материализм рассматривает их как необходимые коренные свойства движущейся материи. Ленин подчеркивал, что простран­ство и время не простые формы явлений, а «объективно-реальные формы бытия». «В мире, — писал он, — нет ничего, кроме движу­щейся материи, и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в пространстве и во времени»¹.

Пространство и время, будучи всеобщими формами существо­вания материи, не тождественны друг другу. Пространство — это такая форма бытия материи, которая выражает всеобщность связей между сосуществующими объектами, порядок их рядополо-женности, протяженности. Время — это форма бытия материи, которая выражает всеобщность связей между сменяющимися объектами, порядок их последовательности и длительности.

Принадлежность пространства и времени материи как единст­венной субстанции характеризует не только абсолютность, но и относительность всеобщих форм ее бытия, лишенных суверенного и внематериального существования. Относительность пространства и времени в философском смысле характеризует зависимость про­странства и времени от природы их материального носителя, от особенностей различных видов движущейся материи.

Связь пространства и времени с материей и движением. Не­расторжимое единство объективно-реальных форм бытия материи состоят в том, что ни пространство, ни время изолированно друг от друга н& существуют и существовать не могут. По отношению к движению, понимаемому в самом широком смысле, время и про­странство выступают как взаимодополняющие и взаимосвязанные стороны, выражающие предельно всеобщую форму изменчивости и устойчивости сосуществующих и сменяющихся объектов.

В учениях метафизического материализма, представленного в лице И. Ньютона и его последователей в XVIII—XIX веках, наряду с признанием объективности пространства и времени до­пускается их совершенно самостоятельное от материи и раздель­ное друг от друга существование. В рамках механистической кар­тины мира пространство — это нечто вроде пустого бесконечного ящика без стенок, в котором находятся все материальные тела,

а время — это нечто вроде пустого бесконечного потока длитель­ности, поглощающего все процессы. Подчеркивая недопустимость такой трактовки пространства и времени, Ф. Энгельс писал: «„.обе эти формы существования материи без материи суть ничто, пус­тые представления, абстракции, существующие только в нашей голове»¹.

Современная наука диалектична, она отбросила метафизическую трактовку пространства и времени. Согласно теории относитель­ности А, Эйнштейна, время и пространство существуют не сами по себе, а находятся в прямой неразрывной связи с движущейся материей. Поскольку пространство и время — это основные формы существования материи, постольку их структура и свойства долж­ны выводиться аз законов движения и взаимодействий материи, а не предписываться им как раз и навсегда данные. Углубление на­ших знаний о движении и материи с необходимостью приводят и к уточнению наших представлений о пространстве и времени.

В идеалистических учениях XX века концепция пространства и времени, представленная в работах А. Бергсона, О. Шпенглера, М. Хайдеггера и других, имеет своей целью устранить противопо­ложность материи и сознания, подвести эти понятия под понятие «чистых» форм бытия, а следовательно, представить пространст­венно-временные изменения первоначальными, исходными по от­ношению к материи.

Некоторые буржуазные ученые, односторонне интерпретируя всеобщность пространства и времени, склонны признать их су­веренный характер. Более того, эти свойства материи возводятся ими в ранг главной субстанции мира, некой творческой силы. На­пример, английский философ Б. Рассел заявлял, что современная физика навсегда рассталась с материей, заменив ее временной последовательностью событий, или что Вселенная является су­щественным свойством времени.

В «Философских тетрадях», вскрывая гносеологические корни абсолютизации пространственно-временных форм бытия материи, отрыва их от материальной основы и превращения в самостоя­тельный субъект, В. И. Ленин отмечал, что человеку свойственна способность извращать, делать самостоятельными абстракции -— например, время и пространство². «...Время вне временных ве­щей = бог»³, — писал он.

С точки зрения диалектического материализма пространст­венно-временные свойства материального мира должны быть объяснены и выведены из самого этого мира. Реализация этого принципа стала возможной на основе последовательного проведе­ния идеи о всеобщем взаимодействии, выражающем активность, самодвижение материи. Представление о взаимодействии как при­чине существования и изменения пространственно-временных свойств реального мира подтверждается всем ходом развития со­временной науки.

Суть этого положения состоит в том, что многообразию типов материальных взаимодействий однозначно соответствует такое же множество не сводимых друг к другу пространственно-временных отношений. Современная наука, как уже отмечалось, выделяет четыре основных класса физических взаимодействий: электромаг­нитное, сильное (ядерное), слабое и гравитационное. Кроме того, все более утверждается мнение, что в ядерных и слабых материаль­ных взаимодействиях следует выделить целую группу их подти­пов. Предполагаемому качественному многообразию типов взаимо­действий должно соответствовать не меньшее множество устой­чивых и не сводимых друг к другу видов пространственно-времен­ных форм.

Отождествление философских понятий пространства и времени с естественнонаучными представлениями о пространственно-временных свойствах отдельных видов материи при определен­ных условиях может привести к признанию того, что на уровне микро- и субмикромира якобы имеет место внепространственная и вневременная реальность. Подобного рода суждения встречаются в работах Г. Вейля, В. Гейзенберга и других крупных буржуазных ученых. Неприменимость классических представлений о свойствах макропространства и макровремени к условиям микро- и субмик­ромира порождает у метафизически мыслящих естествоиспытате­лей иллюзию об исчезновении пространства и времени в глубинах материи. В действительности же пространство и время никогда не исчезают, исчезает лишь тот предел, до которого мы знали их как формы существования материи на определенных стадиях ее развития.

Бесконечность пространства и времени. Из диалектико-ма-териалистического понимания много качественности структурных уровней материи, каждому из которых соответствует только ему присущая форма бытия, вытекает, что пространственно-времен­ные формы несводимы друг к другу. Поэтому структура и свойст­ва пространства и времени в мега-, макро-, микромире не могут быть однозначными и их отображение в рамках физической теории требует в каждом случае особого математического языка. С этой точки зрения полностью отвергаются идеалистические выводы со­временных защитников теологии о пространственно-временной конечности и божественном сотворении материального мира. Ссылаясь, в частности, на установленный астрономией факт «красного смещения», наблюдающегося в спектрах далеких внегалактиче­ских объектов (галактик и квазаров) и рассматривающихся как следствие космологического расширения Вселенной, некоторые метафизически мыслящие ученые утверждают конечность мира в целом. Однако материальный мир не исчерпывается одной-един-ствснной пространственно-временной структурой мегамира, а включает множество конечных, но качественно различных про­странственно-временных структур. Кроме того, конечна не Вселен­ная, а лишь одно из ее бесконечно конкретных состояний — Метагалактика, являющаяся «частичкой» Вселенной. Метафизиче­ское понимание конечного и бесконечного, неправомерное рас­пространение теоретических знаний об ограниченной области материального мира на весь мир в целом приводит к ошибочным идеалистическим выводам.

Пространство, время и проблема измерения. В течение мно­гих столетий существовало представление только о «плоской» геометрии (геометрия Евклида), которую рассматривали как единственно возможную. Однако Н. И. Лобачевский, Б. Риман и другие математики разработали принципиально иные типы не­евклидовых геометрий. Сейчас в математике может быть построено бесконечное множество моделей пространства и времени. Вопрос же о реализации той или иной модели применительно к внешнему миру решается только практикой.

Для дискретной (прерывной) модели пространства и времени измерение сводится к простому арифметическому счету кванто­ванных длин и атомарных временных интервалов, выступающих в роли внутреннего метрического стандарта, поэтому отпадает необходимость в использовании внешнего метрического эталона. В случае модели непрерывного пространственно-временного много­образия предполагается обращение к внешнему метрическому эта­лону в виде измерительного стержня и стандарта временных ин­тервалов. Некоторые естествоиспытатели (А. Пуанкаре, Г. Рейхен-бах, А. Грюнбаум и др.) сводят проблему измерения в этом случае к произвольному выбору привилегированного метрического этало­на. Отсюда нередко следует идеалистический вывод о том, что при­рода реального пространства и времени полностью определяется средствами измерения, выбор которых зависит от конвенции (со­глашения) между субъектами измерения. С такой точки зрения процесс измерения обусловливает объективные свойства и природу пространства и времени, а не открывает их.

Гносеологические корни подобного подхода состоят в неуме­нии провести границу между мыслью о предмете и самим предме­том, существующим вне нас. Это в конце концов и приводит к субъ­ективно-идеалистическим выводам. Абстрактные математические модели пространства и времени остаются фантазиями до тех пор, пока они не включены в сферу конкретных физических условий. Только в сфере практики и эксперимента можно дать физическую интерпретацию теоретических моделей, содержание которых не определяет, а определяется объективными свойствами реального пространства и времени.

Один из основных постулатов классической механики — по­стулат о принципиальной возможности абсолютно точного изме­рения пространственно-временных характеристик. Применительно к теории измерения это означает возможность бесконечного приближения к абсолютно точному значению результатов измере­ний. Однако в квантовой механике соотношение неопределеннос­ти устанавливает принципиальную невозможность одновременного точного измерения сопряженных пар величин (например, координа­ты и импульса) в смысле классической механики, а тем самым и границу применимости классических понятий к миру атомных явлений.

Имея в качестве логической предпосылки представление о бесконечной делимости времени и пространства, классическая физика допускает процесс неограниченного приближения к точ­ному значению конкретной величины по мере совершенствования измерительной техники. Однако в тех областях микромира, где идея абсолютной непрерывности оказывается несостоятельной, на точность измерения влияет уже не уровень совершенства изме­рительной техники, а принципиальное ограничение, обусловлен­ное самой природой измеряемого объекта.

С развитием познания и общественной практики знания о про­странстве и времени изменяются, уточняются и конкретизируют­ся. Однако остаются неизменными положения диалектического материализма об объективности пространства и времени, о том, что последние по природе своей присущи материи, являются всеоб­щими формами бытия всех материальных систем и процессов.

Итак, подводя итог сказанному в данной главе, необходимо особо подчеркнуть, что материя представляет собой объективную реальность, существующую вне и независимо от человеческого сознания и отражаемую им, что она находится в постоянном из­менении, движении, переходит из одних относительно устойчивых материальных образований (качественных состояний) в другие, которые, будучи конечными, возникающими при определенных условиях и неизбежно исчезающими вследствие происходящих в них изменений, являются звеньями единого, бесконечного в про­странстве и времени мирового процесса.