Прагматизм возник и получил наиболее широкое распростра­нение в США. Его основоположниками являются американские философы Ч. Пирс (1839—1914), У. Джемс (1842 — 1910) и Дж. Дьюи (1859 — 1952), английский философ Ф. К. С. Шиллер (1864-1937).

Сторонники прагматизма заявляют, что традиционная фило­софия не имеет практической значимости, не связана с реаль­ной деятельностью людей, их жизнью, повседневными интересами, что, оперируя понятиями «бытие», «сознание», «абсолютное» и т. п., она вращается в рамках одних и тех же догм, строит умозри­тельные системы, повторяющие одна другую, не способные создать ничего нового. Из этого кризисного состояния философия может выйти лишь в том случае, если она отбросит все умозрительные проблемы, например, вопрос о сущности объективной реальности, о том, что является определяющим — материя или сознание, познаваем ли мир и т. д., и обратится к практике, сделает своей целью оказание людям содействия в удовлетворении их жизненных потребностей, в осуществлении их желаний. Отсюда задача фило­софии заключается в том, чтобы способствовать стремлению людей к достижению разумного счастья. «Философия, — писал Дж. Дьюи, — оправится только тогда, когда она перестанет зани­маться проблемами философов и станет разработанным филосо­фами методом решения человеческих проблем»¹.

Основоположники прагматизма утверждают, что они реши­тельно порвали со всей старой философией и создали новую фило­софию, совершив тем самым переворот, равный перевороту, совер­шенному в свое время в науке Коперником. Если все другие философы в качестве исходного пункта своих учений выдвигают или внешнюю, независимую от человеческого сознания действи­тельность, или мир идей, то мы, заявляют они, центральным, оп­ределяющим звеном своей философии делаем человека, его инте­ресы, практику, которая включает в себя все, что существует, рас­творяет наличную действительность в субъективности человече­ской деятельности, и тем самым превращаем философию в метод обнаружения и интерпретации наиболее серьезных конфликтов, встречающихся в жизни, метод проектирования способов обра­щения с ними.

Обращение к жизни, к человеческим интересам, к практи­ке людей, естественно, вполне прогрессивное явление. Однако обращение обращению рознь. Марксизм тоже решительно порвал с умозрительными конструкциями традиционной философии и по­вернул ее лицом к практике людей, к их действительным интере­сам. Но марксистское учение не игнорирует объективной реально­сти, а, наоборот, считает, что в практике люди должны исходить из реальности, а не из своих субъективных представлений, должны основывать свою деятельность на законах действительности, а не на так называемой свободной, ничем не ограниченной воле. Диалектический материализм считает, что задачей философии является разработка метода действия; он именно и является таким методом, им руководствуются люди в преобразовании дей­ствительности. Однако он конструирует этот метод исходя не из субъективных устремлений личности, а из анализа объектив­ных тенденций, необходимых свойств и отношений действитель­ности, согласует его требования не только с желаниями, потреб­ностями и интересами человека, как это имеет место у прагма­тистов, но и с объективными закономерностями функционирования и развития природы и общества.

В отличие от научного подхода к практике и методу позна­ния и преобразования действительности, характерного для марк­систско-ленинской философии, прагматизм решает эти вопросы с позиций идеализма. Считая, что отправным пунктом философ­ской теории является практика, прагматисты заявляют, что она есть единственная реальность, которая все собой объемлет. Вне практики, вне опыта ничего нет и не может быть. «Под опы­том, — пишет Дьюи, — мы подразумеваем нечто такое столь обширное, глубокое и полное, как по крайней мере история всей земли...» Такие вещи, как солнце, луна и звезды, горы и реки, леса и рудники, почва, дождь, ветер, по его словам, «представляют собой не внешние условия истории и опыта: они неотъемлемы от них»

Будучи всеобъемлющим, опыт, по мнению прагматистов, включает в себя материальное и идеальное, объективное и субъ­ективное — одним словом, все, что существует. Опыт, утвер­ждает Дьюи, включает сновидение, безумие, болезнь, смерть, труд, войну, путаницу, двусмысленность, ложь и ошибки; он включает... магию и предрассудки, так же как и науку '. «Опыт, — пишет он, — означает возделанное поле, посеянные семена, созрев­шие урожаи, смены дня и ночи, весну и осень, мокрое и сухое, жару и холод, за которыми наблюдают, которых страшатся и желают; он означает также того, кто возделывает и собирает урожай, кто работает и празднует, надеется, страшится, пла­нирует, призывает себе на помощь магию и химию, кто удручен или торжествует... Он не признает в своей изначальной целост­ности никакого разделения между актом и материалом, субъек­том и объектом, но содержит все их в непроанализированном целом»².

Включив в опыт все субъективные и объективные явления, сторонники прагматизма объявили неправомерным их противопо­ставление и даже различение. По их мнению, не существует ни­каких оснований для жесткого разделения событий на субъек­тивные и объективные. «Субъект и объект означают не различные порядки или виды существования, а самое большое — определен­ные различения, устанавливаемые для определенной цели внут­ри опыта»³, — заявляет Дьюи.

Соединением в единое целое субъективных и объективных форм бытия прагматисты пытаются обойти основной вопрос философии, подняться над материализмом и идеализмом и ут­вердить некую мнимую третью, свободную от ограниченностей материализма и идеализма линию.

Конечно, опыт включает в себя в качестве необходимых моментов и объективное и субъективное. Это верно. В опыте всегда есть объект, на который осуществляется воздействие, и субъект, который совершает целенаправленные действия. Но из этого вовсе не следует, что все существующее входит в со­держание опыта. В его содержание входит лишь то, что пре­образуется субъектом в процессе деятельности, в чем овеще­ствляются поставленные им цели. Поэтому, например, Солнце, звезды и бесчисленное множество других вещей, на которые чело­век не может целенаправленно воздействовать и изменять, нельзя рассматривать в качестве моментов опыта, практики. С другой стороны, то, что входит в опыт и составляет объективную сторону его содержания, не равноценно, не равнознач­но тому, что привнесено в опыт действующим человеком, что является субъективным. Объективное в опыте играет определяю­щую роль, субъективное — подчиненную. Прагматисты же, сливая в единое целое объективное и субъективное, представляют дело таким образом, что определяющим фактором опыта выступает лич­ность, ее мысли, переживания, стремления, действия, то есть субъективное. А если это так, то и в рамках единого опыта ос­новной вопрос философии, вопрос о соотношении материального и идеального, субъективного и объективного продолжает суще­ствовать и требует своего решения. И прагматисты, хотят они этого или нет, вынуждены его решать и решают идеалистически. В качестве определяющего, первичного они выдвигают субъек­тивное, сознательную деятельность человека, которая рассмат­ривается как исходное творческое начало не только по отношению к той реальности, которая создается человеком, но и по отношению ко всему, что существует.

Такое идеалистическое решение основного вопроса фило­софии неизбежно сказывается и на трактовке практической дея­тельности, которая прагматистами существенным образом извра­щается. С их точки зрения, человек в процессе практической деятельности исходит из своих желаний, он не ограничен ника­кими рамками, никакими объективными законами, ибо все, что считают законами объективной действительности, есть продукт творческой деятельности человеческого мозга и человеческих рук. Отсюда вывод: человек свободен в своей деятельности, он может делать все, что захочет, все, что для него полезно, выгодно, его воля есть определяющее начало деятельности и произ­водимых в ходе нее изменений.

Прагматизм, по существу, философия, оправдывающая про­извол. Не случайно даже некоторые представители буржуазной мысли, заметив эту идейно-политическую сущность прагматизма, выступили с резкой его критикой. Например, Б. Рассел (1872 — 1970) охарактеризовал прагматизм как «вид сумасшествия», как выражение «опьянения властью».