Центральная аминистрация
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237
238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254
255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 269 270 271
272 273 274 275 276 277 278 279 280 281 282 283 284 285 286
Организация государственной администрации в главном сохранила традиции учреждений, сложившихся в конце XVI – начале XVII в. (см. § 28.3). Существенно возросло значение верховного управления короля, характерного для системы абсолютизма. Это выражалось, во-первых, в изменении статуса и функций государственных политических советов при короле (которые были отчасти сословно-представительными органами, отчасти формой аристократического влияния на политику, а превратились в XVII в. в административно-бюрократические совещания высших должностных лиц), во-вторых – в росте значения министерского управления, которым руководил напрямую монарх.
Высшим правительственным учреждением считался Совет короля (или Королевский совет). Формально в нем принимались основные политические, административные и даже судебные решения. Однако реально Совет короля не существовал как обособленный и стабильно действующий орган. С конца XVI в. Совет постепенно дробился на специализированные советы с собственной компетенцией, где все большую роль играли профессиональные администраторы. В 1661 г. Совет короля окончательно реорганизовался в 3 самостоятельных правительственных института, некоторые из которых зародились в предыдущие 15-20 лет.
Реальным правительственным органом монархии стал Великий совет (1661). Состав его определялся по усмотрению монарха без оглядки на сословные или административные традиции. Членами его, как правило, были герцоги, пэры Франции, министры, секретари короля, сюринтендант финансов; председательствовал на Совете канцлер. Кроме высших администраторов, в Совете состояли 16 советников по должности: 3 из духовенства, 3 из дворян «шпаги», 12 – из дворян «мантии»; к концу XVII в. число их достигло 30 (1673). Позднее часть советников числились в Совете постоянно, часть назначалась на «семестр». Полномочия Совета были не определены, и реально компетенция его была всеобщей. В нем решались вопросы законодательства, политические дела, а также судебные дела, переданные на кассацию в суд короля. Действовал Совет исключительно именем короля и юридически собственной власти не имел. Король всегда считался пребывающим в Совете, даже если тот на деле заседал без него. Руководство канцлера, который сохранял свою самостоятельность и не мог быть отстранен от должности без законных причин, придавало Совету отчасти самостоятельное же значение в государственных делах.
Вторым правительственным советом стал Совет в верхах (Еп-Haut), зародившийся около 1643 г. в качестве преемника Совета дел XVI в. В этом совете не было постоянной административной деятельности, как не было и самостоятельного присутствия. По сути, это было королевское совещание высших лиц, причастных к внешней политике; Совет выносил решения по вопросам войны и мира, дипломатии. Призывались в него главным образом секретари иностранных дел, маршалы Франции, министры.
Основным органом текущего внутреннего управления стал Совет депеш (1650). Председательствовал с 1661 г. в нем сам король. Членами его считались все входившие в Совет в верхах, а также канцлер, государственные секретари; административной координацией занимались 1-2 особых советника. Во второй половине XVII в. совет заседал регулярно – до 2-х раз в неделю. В Совете депеш осуществлялось в целом внутреннее управление государством и низшим административным аппаратом; одной из важнейших функций его была выдача ордеров на аресты именем короля (lettre de cachet).
Отдельно существовал также Совет финансов короля (1661). Председательствовал в нем сам монарх, а членами были канцлер, генеральный контролер, интенданты и два-три государственных советника. До 1715 г. совет заседал еженедельно, затем его деятельность видоизменилась. Фактически здесь шла работа по исполнению государственного бюджета и управление налоговой низовой администрацией.
В неизменном виде такая организация Совета короля сохранялась в правление Людовика XIV. В XVIII в. система советов была перестроена и видоизменена (1723-1730). Совет короля преобразовался в абстрактный Государственный совет, в составе которого реально действовали специализированные советы-коллегии: иностранных дел, совет депеш (или внутренних дел), финансовый, коммерческий, гражданской юстиции – всего 7. Совет иностранных дел формально был высшим, его членами состояли министры, назначавшиеся пожизненно. Это явление во французской администрации получило название полисинодии (многосоветия). В ходе преобразований полномочия советов были, однако, сокращены, и реальное управление в XVIII в. перешло к министрам.
Развитие министерского управления восходило к должности государственных секретарей, появившихся в XVI в. С 1588 г. секретариаты стали специализированными (1 – на международных делах, 2 – на военных). В 1626 г. обособился секретарь по делам колоний. Тогда же появилась должность первого министра , созданная специально для Ришелье, затем, в малолетство Людовика XIV, доверенная кардиналу Мазарини. К сер. XVII в. выделился и секретариат по внутренним делам. В дальнейшем государственные секретари исполняли чисто пассивную роль по решениям советов, но с 1715 г. их значение необычайно возросло. Была восстановлена должность первого министра (1718), появился новый секретариат по экономическим делам (1771). Министры-секретари были независимы друг от друга и в некоторой степени от короля: они приобретали свои должности не только по усмотрению монарха, но и за выкуп в 500 тыс. серебряных ливров. При секретарях сложился разветвленный аппарат разных бюро, в которых было занято огромное количество чиновников – коми (commis). К середине XVIII в. реальное управление страной перешло, как отмечали современники, в руки этих аппаратчиков, что было неразрывно связано с ростом взяточничества и коррупции. «Количество дел, находящихся в ведении министров, громадно. Всюду они, и ничего без них. Если их сведения не так обширны, как власть, то они принуждены предоставить все коми, кои делаются правителями дел, а следовательно, и государства» (Д'Аржансон).
Особое место среди королевских министров принадлежало сюринтенданту, или генеральному контролеру финансов (с 1665 г.). Он ведал исполнением государственного бюджета, реально руководил Советом финансов, а по сути всей экономической и торговой политикой. Под его руководством работали местные интенданты, покупавшие свои места. Аппарат генерального контролера был самым разветвленным: в нем насчитывалось до 38 бюро; в центральном секретариате работали до 265 чиновников.
Должностные лица администрации подразделялись на три категории. (1) Оффисье покупали свои должности и были до известной степени независимыми от короны, хотя и действовали по указам сверху. (2) Комиссары были чисто королевскими порученцами. (3) Наемные служащие. Особое положение занимали королевские секретари, работавшие под прямым руководством монарха. В середине XVII в. их было до 500, в XVIII в. их число сократилось до 300 (1727). Они выполняли разовые или текущие поручения, вели делопроизводство и до известной степени уравновешивали власть министров. Такое переплетение королевского и собственно государственного управления создавало порой весьма сложные ситуации, существенные расхождения (особенно, например, во внешней политике) и были одной из предпосылок общего кризиса государства в конце XVIII в.