К исходу XIV в. «общее право» настолько погрузилось в жесткие формальности исков и процессуальных приемов, что найти гарантированную защиту нарушенных прав было крайне сложно. Возросло количество неудовлетворенных судами людей. Они обращались за помощью непосредственно к королю, поскольку монарх выступал гарантом «общественного мира» и справедливости. Первоначально петиции по судебным делам разбирались самим королем в Совете, минуя разного рода формальности. Изначальной особенностью королевского суда стало то, что здесь не считали существенным для дела деление людей по сословным категориям и различие вытекающих из сословного статуса прав. Король предоставлял привилегию на собственный суд, руководствуясь только представлениями о справедливости данного требования, равной для всех сословий.

К XV в. количество обращений за справедливостью увеличилось настолько, что король передал обязанности рассматривать эти дела лорд-канцлеру. В 1474 г. появился первый приказ от имени самого канцлера о защите нарушенных прав, минуя традиции «общего права». Тогда же возникли специальные судебные инстанции, действовавшие на новых принципах.

Суд канцлера был основным в системе новой юстиции. Первоначально канцлер был единственным судьей в своем суде. Но к XVI в. дела слушали особые мастера – и самым главным из них был хранитель архивов. Решения утверждались исключительно самим канцлером. Большое значение имел многочисленный чиновничий аппарат, готовивший дела. Процесс по делу в суде канцлера никогда не начинался с судебного приказа, а проходил свободно. Поэтому канцлеры получили возможность создавать новые права и формы их защиты, руководствуясь только общими представлениями о полезном и справедливом. Значительное влияние на эти представления имело церковное право и римское право, преподаваемое в университетах. (Жесткость и строгость процедуры Вестминстерских судов сделали невозможным восприятие римских традиций и институтов в практике «общего права», хотя в научных систематизациях уже с XIII в. – Г. Брактона, В. Гленвилля – обнаружилось влияние римского наследия.) Процесс начинался с того, что в суд направлялась петиция. Признав ее основательной, канцлер издавал приказ о вызове ответчика, который должен был представить объяснения – письменно и под присягой. Суд ограничивался собственно юридическим спором, к показаниям свидетелей прибегали для узнания только фактов. Итоговое решение выносил канцлер. Но и на него возможна была апелляция в Палату лордов, которая была высшим судом королевства, хотя непосредственное рассмотрение ею дел к XVI в. вышло из практики.

В XV в. возник особый Суд палаты прошений – для разбора дел небогатых тяжущихся, которым было отказано в судах «общего права». Компетенция суда была столь же обширна, как и у канцлерского, но касалась менее значительных дел. Этот суд был проще, дешевле и потому популярнее среди населения. Юристы неоднократно предпринимали попытки признать незаконной деятельность Суда прошений, и в XVII в. он прекратил работу в смутные времена Революции и Реставрации.

В XVI в. возникло также несколько специализированных судов – суд лорда Адмиралтейства, по страховым делам и т. д., – которые действовали в общей традиции новой канцлерской юстиции.