Строй Римской республики отличался несколькими важными свойствами, которые закрепили совершенно особый политический уровень взаимодействия общественных интересов гражданина с интересами всего сообщества. В этом смысле римская республика была новым важнейшим этапом в истории античного государства, возможно, даже более содержательным для последующей правовой истории, чем уклад греческих полисов, которые основывались преимущественно на прямом народовластии и несколько архаичном верховенстве демократии.

Различные институты Римской республики были по-разному взаимосвязаны с политической волей народа: законодательные собрания всех полноправных граждан, правительственный аристократический Сенат, периодически сменяемые магистраты. Сочетание народного суверенитета с представительным органом, вполне независимым от основной массы народа, и с коллегиально-единоличным управлением создавало особый уклад взаимной политической уравновешенности, которая уже в древние времена представлялась идеалом гарантий от государственных злоупотреблений. «В государстве римлян, – отмечал Полибий, – были все три власти... причем все было распределено между отдельными властями и при помощи их устроено столь равномерно и правильно, что никто, даже из туземцев, не мог бы решить, аристократическое ли было все управление в совокупности, или демократическое, или монархическое»*. Властные институты Рима, кроме того, располагали разными полномочиями и правами взаимного контроля, что создавало особую систему политических сдержек – столь важную для предотвращения субъективизма государственной деятельности: «Хотя каждая власть имеет полную возможность и вредить другой, и помогать, однако во всех положениях они обнаруживают подобающее единодушие, и потому нельзя было бы указать лучшего государственного устройства... Ибо если какая-либо власть возомнит о себе не в меру, станет притязательной и присвоит себе неподобающее значение... то чрезмерное усиление одной из властей и превознесение ее над прочими окажется невозможным»**.

Такое смешение типов организации власти (из трех идеализированных, которые вслед за Аристотелем выделяла вся античная политическая культура: монархия, аристократия, демократия) служило еще одной важной гарантией – против вырождения государства, против «повреждения его основ» и тем самым лучше прочих служило делу гражданской свободы. Знаменитый Цицерон, хотя и выделял устами своего героя-аристократа особые достоинства монархии, все же отмечал: «Но и саму царскую власть превзойдет такая, которая будет образована путем равномерного смешения трех наилучших видов государственного устройства. Такому устройству прежде всего свойственно, так сказать, великое равенство, без которого свободные люди едва ли могут долго обходиться, затем прочность, так как виды государственного устройства, упомянутые выше, легко превращаются в свою противоположность... и так как эти самые виды государственного устройства часто сменяются новыми, тогда как при этом объединенном и разумно смешанном государственном устройстве этого не случается почти никогда, разве только при большой порочности первенствующих людей»*.

Идеал государственного равновесия (хотя и не реализованный вполне самой Римской республикой) стал едва ли не важнейшим вкладом республиканской государственности в мировую политическую культуру.