2. Природа, типы и логика национально-этнических конфликтов, возникших на территории бывшего Советского Союза.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 

Наша страна до октября 1917 г. и после была и остается многонациональной. Можно спорить, в какой мере этносы уживаются между собою на рос­сийском, (а ранее уживались — ча советском) пространстве, в какой степени государству удавалось добиваться сотрудничества между народами и как оно справлялось с конфликтами. Но одного нельзя отрицать: было и сотрудничество, были и конфлик­ты; как первое, так и второе закономерно. В сплете­нии сотрудничества и конфликтов, однако, просле­живалась существенная тенденция — формирование и развитие полнокровной российской нации и ста­новление под ее влиянием многих других российс­ких этносов и наций. Тем не менее интеграционный процесс в межнациональных отношениях был доми­нирующим и определялся единой государственнос­тью, а в советское время — еще единой идеологией и гегемонией одной политической партии.

Принцип интернационализма в СССР провозг­лашался в качестве официального государственно-политического принципа. В противоположность интеграционному процессу постоянно проявлялся, воспроизводился на новой основе процесс диффе­ренциации национально-этнических групп, посколь­ку создавались условия (особенно в советское вре­мя) для развития национальной культуры, нацио­нального самосознания. Создание полиэтнической общности, что имело место в дореволюционной Рос­сии, а тем более в СССР, означало поднятие мест­ных обычаев, нравов, этнических элементов культу­ры до общероссийского, общесоветского уровня. Различение, дифференциация этно-национальных общностей несли в себе момент обособления, стрем­ления к социальному и даже политическому само­определению, иными словами, — тенденцию нацио­нализма. Последняя постоянно стимулировалось русификаторской политикой царского самодержа­вия (до революции) и реализацией концепции со­ветского государства, в определенной мере предполагающей господство коренной — русской нации. Русский национализм, в какой бы мере он ни про­являлся, порождал, питал различные виды антирус­ского национализма.

Развал Российской империи в годы гражданс­кой войны, выход из состава России ряда бывших российских губерний и окраинных земель был пер­вым для страны глобальным национально-этничес­ким конфликтом. Его решение большевики нашли на пути предоставления одним территориям госу­дарственной независимости (Польша, Прибалтика, Финляндия) и объединения других в единое феде­ративное конституционно-договорное государство СССР с правом выхода из него национальных об-щностей со статусом союзной республики. Как по­казала последующая историческая практика, наци­онально-территориальный принцип государствен­ного строительства и интеграционная нацио­нальная политика не исключили конфликты наци­онально-этнического характера. Хотя дружба наро­дов стала в стране реальностью, но авторитарная политическая система со всеми ее антидемократи­ческими элементами не искоренила национализмы (украинский, грузинский, армянский и пр.), а ско­рее стимулировала их. Административное «одерги-вание» проявлений национализма, репрессии, де­портации отдельных малых народов усугубляли положение, усиливали антирусские умонастроения. Разрастались элементы этнической исключительно­сти и реванша, агрессии, эгоизма, иждивенчества. Эти националистические негативы группового этно-самосознания (а точнее: этноиррационального) ста­ли определять характер группового поведения зна­чительной части населения бывших союзных, да и автономных республик. 10 К концу 80-х — началу 90-х гг. в советском обще­стве выявилось три типа этно-национальных конф­ликтов. Один из них сформировался между советс­кой многонациональной общностью, представлен­ной единым федеративным государством с доми­нирующим русским народом, и национальными группами, имевшими формальную государствен­ную самостоятельность (в виде союзных республик). Ввиду разнообразия этих групп (было 15 респуб­лик), общий тип конфликта конкретизировался в специфических видах; каждый из видов по-своему формировался, развивался и завершался. Тем не менее им были присущи некоторые общие черты. Об этом пойдет речь в дальнейшем.

Другой тип конфликта — внутри республик: меж­ду так называемой коренной национальностью и национальным меньшинством. В каждой бывшей союзной республике после ее отделения от Союза образовались такие меньшинства из числа русско­язычного населения и других этносов. И в подавля­ющем большинстве возникших независимых госу­дарств стали формироваться подобные конфликты.

Третий тип конфликта характеризовал (и теперь характеризует) межэтнонациональные отношения внутри собственно России; это конфликт между об­разованиями, не имевшими до «перестройки» ста­туса государственности, бывшими автономиями как субъектами российской Федерации и российским сообществом в целом. Конечно, и данный тип конф­ликта не проявлялся везде одинаково. Достаточно сопоставить национальное движение в Татарии и Чечне, чтобы понять их существенное различие и по истокам, и по характеру развития, а тем более ре­зультатам. Вернемся теперь к анализу первого типа конф­ликта.

В его основе лежит стремление к территориаль­но-государственному самоопределению наций, сформировавшихся в советский период. Идея наци­онального государства (государства коренной на­ции) составляет политическую суть национализмов, двигавших миллионы бывших советских народов на борьбу, как им представлялось, за демократическое обновление своих республик, за освобождение от бюрократического диктата Союзного центра и за­силья русских. Центробежные процессы возникали и развивались, конечно, на почве национальных различий: историко-культурных, языковых, конфес­сиональных, наконец, территориальных. Однако решающей (пусковой) причиной явились бюрокра­тическая административная система (авторита­ризм) в управлении страной и связанная с ней су­перинтернационализация общественной жизни, иг­норирование объективной меры соотношения интер­национального и национального в социально-эко­номическом, политическом и культурном развитии республиканских общностей. Абсолютизация инте­ресов государства, а скорее, монополия его бюрок­ратических центральных ведомств, насаждение над­национальных форм и методов государственного хозяйственно-экономического и культурного строи­тельства в республиках, игнорирование необходи­мости сочетания общесоюзных принципов с нацио­нальной спецификой их реализации — все это и оз­начало суперинтернационализацию общественной жизни, в конечном счете превращение интернацио­нализма в идеологический и административно-по­литический постулат. Интернационализм преобра­зовывался из принципа гармонизации межнацио­нальных отношений в принцип принудительного властвования партийно-государственной олигар­хии. Национализм же рассматривался только в не­гативном плане, как сепаратизм. Это дало основа­ние национальным элитам развернуть атаку на интернационализм как якобы прикрытие тоталита­ризма, как маскировку «советского неоколониализ­ма». Подлинный интернационализм же не есть ни то, ни другое. Он результат развивающейся интег­рации в жизни национальных общностей, воплоще­ние их общих ценностей. Интернациональное не су­ществует помимо национального, а есть сторона межнациональных отношений, ибо ни один народ, ни одна нация в наше время не может нормально жить и развиваться изолированно от других наро­дов, не вступая с ними во всесторонние связи. «Бес­примерные масштабы интернационализации» были отмечены еще теоретиками и политиками со­циал-демократии. Современная интеграция нацио­нальных государств, экономик, культур, ставшая общепризнанным фактом, — это не что иное, как форма интернационализации.

Всему мировому сообществу сегодня свойствен­но объективное противоречие: между тенденцией к формированию и развитию наций, стремлением их к самостоятельности и вместе с тем необходимостью интеграции в мировую цивилизацию, что выража­ется в тенденции интернационализации. Оба про­тиворечивые процессы — реальности современнос­ти. Они по-разному проявляются в общественных системах: в одних случаях в виде целенаправленной интеграции, в других — в виде межнациональных конфликтов. Бывшему Советскому государству не удалось избежать конфликтного характера разре­шения противоречия, то есть необходимого синтеза национального и интернационального. Гиперинтернационализация общества, монопо­лия бюрократической центральной власти, фор­мальность федеративных отношений вызвали зако­номерную реакцию в виде национальных движе­ний, переросших в разрушительные для Союзного государства националистические движения. Иници­аторами этих движений стали национальные эли­ты интеллигенции и партийно-государственной бю­рократии. Вокруг этих элит сформировались мас­совые движения. В качестве стимулов вовлечения национальных масс в дезинтегративный процесс, в борьбу за политическое самоопределение, а точнее, за выход из Союза, использовались разнообразные факторы и средства: от апелляции к реальным фак­там нарушения демократических прав и свобод в республиках (в прошлом и настоящем) до искаже­ния реального положения дел, а то и откровенной фальсификации (типа: «мы кормим Россию»).

Действительно существующие и обострившиеся в 80-х годах в стране социально-экономические и по­литические проблемы пропагандой были перенесе­ны на почву межнациональных отношений, отноше­ний между Союзом и национальными республика­ми, а на уровне массового сознания — на отношения между русским народом, всеми россиянами и ко­ренными нациями республик. Впоследствии выяви­лось, что национальные движения в сути своей с первых шагов были ориентированы их лидерами на борьбу не только против унитарного Союзного го-сударства, обозванного империей, но также против существующего общественно-политического строя — государственного социализма.

От констатации кризисных явлений в экономике, нарушений демократии, ущемлений национальных интересов инициаторы национальных движений обращались к историческим фактам, истолковывая их всегда в негативном для Союза плане. Наибо­лее развернуто и умело этот прием был использо­ван элитами из прибалтийских республик; извест­ный «пакт Молотова-Риббентропа» был оценен как сговор между Москвой и Берлином, использован­ный для «оккупации» прибалтийских государств. Имея такой «веский» для национального сознания факт, творцы национальной идеи строили всю цепь доказательств борьбы против Советского Союза и его главной опоры — русского народа.

Как в прибалтийском варианте, так и в других национальных движениях наряду с обоснованными причинами движений были реализованы стереоти­пы националистического (одностороннего) мышле­ния и поведения. А именно: а) идеализация про­шлого и одновременно полностью негативная оцен­ка всего советского опыта межнациональных отношений; б) абсолютизация национально-этни­ческих различий, стремление увековечить обособле­ние этносов, игнорирование мирового интеграцион­ного процесса, объективной закономерности интернационализации общественной жизни; в) ги­пертрофированное понимание роли национально­го сознания и культуры и отрицание роли и созида­тельного значения интернационального сознания (дело доходило до биологизаторских трактовок судь­бы нации, ее преимуществ по сравнению с други­ми, т.е. до расистских рассуждений), г) стремление искать причины всех проблем, допущенных неспра­ведливостей, имевшего места неравенства этносов прежде всего в русском народе.

Понятно, что использованная в национальных движениях аргументация государственного самоуп­равления носила в сущности своей конфронтационный характер и не могла не привести к конфликтам в дальнейшем.

Формирование национальной идеи, разработка идеологической платформы национального движе­ния — латентный этап возникновения конфликта первого типа (1985-87 гг.). Его субъект — элита на­циональной интеллигенции, на волне обостривших­ся проблем в экономической, социальной, полити­ческой и культурной жизни республик и призывов к перестройке, раздававшихся из партийных сфер. Актуализируется историческая национальная тема­тика; делается акцент на исторические несправед-ливости, допущенные по отношению к данной на­циональной общности в прошлом революцией, большевиками, советским государством; акцентиру­ется внимание общественности на фактах несоответ­ствия реальности и деклараций о равенстве наций, равноправии республик. Отсюда следуют про­граммные требования о достижении «действитель­ного» политического, экономического и культурно­го суверенитета республик. Как правило, громче всего говорится о необходимости возрождения на­ционального языка и культуры, а в азиатских и кав­казских республиках — также о восстановлении роли ислама в духовной жизни народа. С особой остротой вновь и вновь осуждаются сталинские реп­рессии. Постепенно общественность подводится к выводу об антинациональном характере советской системы госсоциализма и антидемократической сущности Союзного государства.

Национальная идея, в конечном счете, формули­руется как программа национального движения. В рамках латентного этапа решается задача по пре­вращению национальной идеи в основу массового сознания населения республик. Следующий этап развития конфликта — инсти-туционализация национального движения как ос­новной силы, противостоящей партийно-государ­ственным официальным структурам. Период инсти-туционализации — 1987-88 гг. НД (национальные движения) оформляются в легальные организации: народные фронты, национальные объединения (под разными названиями), политические партии, в том числе исламской ориентации (например, в Таджи­кистане, Азербайджане). Институционализация развертывается под лозунгом борьбы против тота­литаризма за демократию в межнациональных отношениях. В документах, принимаемых на раз­личных легальных форумах, все яснее просматри­вается антисоветская, антикоммунистическая на­правленность НД. Борьба за политическое само­определение национальных республиканских общ-ностей по сути выливается в борьбу против суще­ствующей политической и экономической систем, против советского общественного строя. Самоиден­тификация НД происходит через поиск врагов. К ним относят «пришельцев», «колонизаторов», «гос­тей», иначе сказать жителей, приехавших в разные годы из России и других регионов Союза. Обще­ство, таким образом, раскалывается на «своих» и «чужих». В противоположность НД возникают ин­тердвижения.

Наиболее активно идут процессы институциона-лизации НД и нарастает напряженность и конф­ронтация в прибалтийских республиках, в Молда­вии и Армении. Последнее НД развернулось вок­руг проблемы Карабаха, вылившейся в военный армяно-азербайджанский конфликт.

В прибалтийских республиках уже в конце 1986 г. полностью оформились оппозиционные структуры НД, прошли учредительные съезды движений, на которых были приняты развернутые программы, легшие впоследствии в основу деятельности нацио­налистических правительств. Красной нитью через все программные документы проходили требования обеспечения политического суверенитета республик и вместе с тем обособления, противопоставления коренных национальных общностей другим груп­пам населения. Например, в программной плат­форме литовского НД «Саюдис» утверждалось: «Движение требует конституционного определения статуса гражданства Литовской ССР ... Закон о гражданстве ... должен гарантировать выходцам литовского происхождения право участвовать в социальной, культурной, экономической жизни Литвы». В программе провозглашался только язык коренной национальности государственным, пред­писывалось требование обеспечения населению ко­ренной национальности преимуществ в политичес­ких правах. В Программе НД Латвии указывалось: « в качестве гарантии национального самоопреде­ления латышского народа в законодательство ... включить принцип, согласно которому в Советах республики на любом уровне необходимо обеспе­чить постоянное и не снижающееся большинство мандатов, которые при любой демографической си­туации сохраняются за представителями латышской национальности». Прибалтийские «демократы» еще при жизни Союза разделили население республик на « первосортных», полноправных и «второсорт­ных», бесправных. Национальное было противопо­ставлено демократическому и превращалось в на­ционалистическое. Нынешние прибалтийские госу-дарства — это националистические образования. На этапе институционализации происходит изме­нение структуры НД — субъектов развивающегося конфликта. Нарастает массовость движений, в его ряды переходит в большинстве своем национальная партноменклатура во главе со своими лидерами. Компартии республик разваливаются; часть ком­мунистов, остающаяся верной КПСС, становится теперь оппозицией по отношению к формирующей­ся правящей элите.

1989 г. — этап повсеместной легитимации НД. На выборах в народные депутаты СССР, а затем — в законодательные органы республик побеждают многие лидеры НД, среди депутатов в большинстве оказываются сторонники и участники движения. Субъекты НД уже начинают открытую, легитимную борьбу против еще сохраняющихся старых государ­ственно-политических структур, блокируют их дея­тельность, оттесняют от ответственных руководящих постов сторонников прежнего политического строя, лиц некоренной национальности — по языковому и политическому критериям. В высшем законодатель­ном органе власти Союза представители республик объединяются по сути в национальные группиров­ки и сосредотачивают свою деятельность на протал­кивании решений, обеспечивающих легитимность НД на общесоюзном уровне.

1990-91 гг. — этап огосударствления НД, высшая стадия развития конфликта и одновременно нача­ло его разрешения. На базе НД формируются пра­вительства, принимаются Декларации о независи­мости. Торпедируется проект Союзного договора; происходит развал Союза. Начинаются, конфликт­ные разборки между образовавшимися независи­мыми государствами, связанные поначалу с деле­жом союзной собственности. Конфликтные взаимоотношения призвано погасить новое политическое сообщество — СНГ.

Противопоставление национального самоопреде­ления республиканских сообществ демократическо­му началу, националистический характер госу­дарств сразу же породил конфликты второй груп­пы — между государственными, так называемыми коренными нациями и национальными группами — меньшинствами. В их числе оказалось более 25 мил­лионов человек этнически русского населения. На­рушение элементарных политических прав и соци­альных свобод меньшинства, вытеснение «некорен­ных» из мест их постоянного проживания, возник­шие вследствие подобных действий потоки бежен­цев в Россию, Азербайджан, Армению и другие ре­гионы, формирование новых, теперь уже иных на­циональных движений, наконец, возникновение очагов гражданской войны (межэтнонациональных военных столкновений) внутри бывших советских республик — таковы реальные проявления конфлик­тов второго типа, характерного для постсоветского пространства. Военный конфликт между Молдави­ей и Приднестровской самопровозглашенной рес­публикой, война правительства Грузии против Южной Осетии и Абхазии — составных частей гру­зинского государства, военное противостояние Азер­байджана с Нагорным Карабахом — все эти «горя­чие точки» на территории бывшего СССР свидетель­ствуют о сложности и противоречивости процесса налаживания межнациональных отношений внут­ри новых, дружественных России государств, об актуальности изучения их динамики и прогнозиро­вания возможных конфронтации.

Россия также не избежала внутренних этно-на-циональных противоречий и конфликтов. Мы их относим к третьей группе конфликтов, имея в виду специфику субъектов и особенности их разрешения.