3. Модификация политического конфликта в России.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 

Анализ политического конфликта будет коррект­ным в научном отношении при условии его связи с конкретными, историко-временными параметрами.

В данном случае они определены. Это — период, очерченный так называемой перестройкой (середи­на 80-х гг.) и политическим переворотом (август 1991 г. — октябрь 1993 гг.). Рассматриваемый период по сути составил целую эпоху в истории страны, запол­ненную качественными изменениями общественной системы. Соответственно выделяются два этапа мо­дификации политического конфликта. Они харак­теризуются четкими отличительными признаками всех главных элементов конфликта, при сохранении общих черт ядра — борьбы за власть; основных аген­тов — сил, отстаивающих существующую систему, и сил, выступающих за ее разрушение, противобор­ствующих организаций и идеологий.

Первый этап развития конфликта (1985 г. — ав­густ 1991 г.) реализуется в политическом простран­стве Советского Союза. Его содержание определя­лось провозглашенной руководством страны поли­тикой «перестройки» с помощью гласности и демократии. В этот период зародились и быстро прогрессировали массовые оппозиционные движе­ния протеста и формировались антикоммунистичес­кие партии; развертывалась критика марксистско-ленинской идеологии — опоры КПСС и советского режима; началась дискредитация всей господству­ющей социалистической системы ценностей. Завер­шением данного этапа развития конфликта стали: ликвидация КПСС как правящей партии и легали­зация еще слаборазвитой многопартийности.

Произошло «перераспределение» политического поля, поскольку лишилась своего сектора бывшая правящая партия. Ее развал стал возможным глав­ным образом потому, что она была обременена скрытым внутренним противоречием между иерар­хическим партаппаратом и партийными массами и поражена идеологическим догматизмом. Место распавшейся КПСС в политическом пространстве заняли группировки общественно-политического движения «Демократическая Россия», выполнявше­го роль организатора и идеолога борьбы против КПСС и советского строя.

В числе позитивных последствий конфликта — идеологическое раскрепощение политического со­знания и расширение свободы выборов в высшие органы государственной власти. Вместе с тем в на­растающей мере над конструктивными доминиро вало разрушительное воздействие конфликта на все сферы общественной жизни. Общество в целом с его политической системой вступило в полосу глобаль­ного кризиса.

Второй этап развития политического конфликта (август 1991 г. — сентябрь-октябрь 1993 г.) характе­ризовался качественным изменением (сменой на противоположные признаки) всех главных его эле­ментов. В первую очередь — содержания борьбы за власть, ибо другим теперь стал господствующий режим (по определению либерально-демократичес­ким, а по существу — полудемократическим и полу­авторитарным). Его носителями и защитниками стали антисоветские общественные силы, ранее яв­лявшиеся оппозиционными. Их составляли: часть бывшей советской партийно-государственной эли­ты, отдельные слои интеллигенции, хозяйственных руководителей, политически активные владельцы капитала, а также рабочая аристократия, выра­щенная советской властью. В совокупности эти груп­пы политизированного населения послужили соци­альной базой для формирования доминирующего субъекта политического конфликта на новом этапе его развития. Разрешение назревших проблем реформирования общественно-политической системы переросло в ее разрушение. А это привело к воспро­изведению конфликта в новой модификации. Те­перь можно сказать: в не менее острой форме, чем конфликт характеризовался прежде.

Второй этап политического конфликта, как и пер­вый, был связан с борьбой за демократическое об­новление общества, за утверждение подлинного народовластия, против авторитаризма; источником противоборства является антагонизм, порожденный отчуждением власти от основной массы народа и приобретшей олигархический характер. Устранение явно выраженной партийной власти не привело к преодолению ее бюрократической клановости и оли-гархичности. «Новое» проявилось лишь в том, что в органы власти активно пошли представители фи­нансово-капиталистических кругов, включая крими­нальные элементы, да коррумпированные субъек­ты российской элиты.

На современном (с октября 1993 г.) этапе разви­тия конфликта, качественно изменился характер и состав оппозиции: ее главная, ведущая часть — Ком­партия РФ и союзник — народно-патриотическое движение, участники которого не во всем разделя­ют идеи и политические цели коммунистов. В пар­ламенте, избранном в декабре 1995 г., оппозиция представлена фракцией КП РФ, депутатскими груп­пами «Народовластие» и аграриями. В рядах оп­позиции считают себя также фракции ЛДПР и «Яб­локо». Ясно, что оппозиция коммунистов по отно­шению к правящему режиму антагонистична, непримирима в своей сущности, поскольку конф­ликтующие стороны взаимоисключают компромисс по отношению к самому существованию нынешне­го режима. Оппозиция же партий и движений, причисляющих себя к демократической, неантагонис­тична; проявляющийся конфликт не затрагивает основу режима, а распространяется на тактику про­водимой капитализации страны, связан в большей мере с борьбой за места в структурах государствен­ной власти, с неудовлетворенностью деятельностью отдельных персон из состава чиновничества. Для неантагонистической оппозиции блок коммунистов и народно-патриотических сил так же враждебен, как и для «партии власти». Позиции бывших сопер­ников Ельцина Б.Н. — Явлинского, Жириновского и других — во втором туре президентских выборов (июль 1996 г.) продемонстрировали подлинные по­литические симпатии и интересы антиподов канди­дата от КП РФ Зюганова Г.

Политическая разношерстность оппозиции отра­жает, с одной стороны, реальный социальный рас­кол общества, а с другой, — еще не сложившуюся структуру политических интересов и предпочтений у значительной части народа, не адаптировавшей­ся к новой политической ситуации, в которой про­должают сожительствовать утвердившиеся структу­ры либерально-демократического и осколки советс­кого режимов.

Политическое здание нынешней России напоми­нает сооружение в состоянии некачественного ре­монта. Разрушены основные опоры, но еще не за­вершено создание многих новых; приходится ис­пользовать детали и материал разрушенного. Их влияние сказывается на поведении большинства «жильцов» на всех этажах политического здания. Эклектическое восприятие действительности устра­ивает новые власти, привычные и неосознанные еще изменения блокируют конфронтационные позиции и ожидания, а также народные слои, что позволяет им легче пережить неприятности деятельности по­литиков, именующих себя демократами.

Характерная особенность политической диалек­тики нынешней России в том, что несмотря на отри­цательное общественное мнение по отношению к правящему режиму, в стране пока нет сплоченного и организованного большинства населения, руко­водимого какой-либо партией, открыто противосто­ящего властной системе. Хотя и произошла струк-турализация электората, и она в последнее время достаточно стабильна, тем не менее пока еще элек­торат не поляризован по классовым признакам. Последние проявляются только частично. По дан­ным фонда «Общественное мнение», 21% избира­телей принадлежит демократической оппозиции, 23% — коммунистам и патриотам, 12% — центрист­ским блокам и партиям, 44-45% населения состав­ляет «молчаливое» большинство, отказавшееся уча­ствовать в голосовании.

Политический конфликт в его российской моди­фикации иначе идеологически мотивирован. По крайней мере, это относится к доминирующему субъекту, его интересам и взглядам. Власть предер­жащие отвергли марксистскую коммунистическую идеологию вообще, а не только как государствен­ную. В аморфном виде ее место занял антикомму­низм и ориентация на религиозную идеологию и верования. Марксизм же и коммунистическая иде­ология отнюдь не искоренены; в их «гроб не заколо­чен последний гвоздь», что много раз намеревались сделать демократы, публично объявляя миру о сво­их намерениях. Ведущая оппозиция продолжает выступать под знаменем марксизма и социализма, хотя и стремится освободиться от наиболее одиоз­ных идеологических догматов. Следовательно, политический конфликт остается и конфликтом одно­временно идеологическим.

Политические силы — субъект буржуазно-демок­ратического режима — официально ратуют за деи-деологизацию, но одновременно вынуждены (тако­ва объективная необходимость) искать «единую идею для России». Причем, ее пытаются создать по инициативе «сверху» и навязать «низам»— массам. Отношение к идеологической затее правящей эли­ты неоднозначно, даже противоположно. Напри­мер, авторитетный защитник режима академик Ли­хачев считает, вопреки мнению Президента Ельци­на Б.Н., что «общенациональная» идея в качестве панацеи от всех бед — «это не просто глупость, это крайне опасная глупость! А разве гитлеровская идея не была национальной? Я категорический против­ник такого подхода». 15

Один из бывших советников Президента РФ ут­верждает, что запрет государственной идеологии не означает запрета на общую национальную идею, якобы потому, что государственная идея — это по­нятие политическое, а государство не тождественно политике. Политика — сфера гражданского обще­ства. Как только идеология становится государ­ственной — политика кончается, поскольку она су­ществует, пока существуют разные политики. А ког­да существует одна единственная политика — политической сферы не существует, «Когда государ­ство и политика совпадают — это тоталитаризм».16 Приведенные путанные рассуждения политика ско­рее служат цели придумать любую аргументацию модифицированной идеологизации общероссийско­го политического конфликта и путей его разреше­ния в интересах правящего режима. Проблема идеологизации конфликта не исчерпы­вается поиском «русской идеи». В обществе, вклю­чая правящие круги, все чаще звучит вопрос: «Куда мы идем, какую социальную систему строим?». Президент однажды обещал дать на него ответ. Ближайшие к нему, так называемые, молодые ре­форматоры, опережая лидера, заявляют, что речь идет о «народном» капитализме. Выходит, что без идеологической базы, даже в самом ее абстрактном виде, политический конфликт немыслим, изгоняя один тип идеологии, протаскивают в политику дру­гой.

В новой социально-политической среде расшири­лась зона многих политических конфликтов, что нашло выражение в разнообразии типологии. В на­шей стране в настоящее время наряду с макрокон­фликтами высшего уровня — между институтами федеральной власти и народными массами — со­седствуют конфликты регионального уровня, обще­российские — с местными, социально-классовые — с национальными и т.д. Их многообразие не закры­вает коренной конфликт между правящими круга­ми и массами подвластных. Согласно опросам, про­веденным социологами в 62 субъектах Федерации, в 250 больших и малых городах, поселках городско­го типа и селах, ныне власти доверяют 14-15% из числа респондентов.17 По данным института парла­ментаризма, 23% опрошенных готовы прибегнуть к крайним мерам против властей, вплоть до воору­женных выступлений.18

Модификация российского политического конф­ликта произошла по линии изменения главных цен­тров борьбы, ее форм, средств и методов. На пер­вый план выдвинулись избирательные кампании и парламентская форма борьбы. Выборы непосредственно правящих субъектов (персонального соста­ва, учреждений, лидеров и др.) сами по себе суть общественный, демократически регулируемый, ле-гитимный конфликт с известной вероятностью не­предсказуемости его завершения. Отсюда стремле­ние конкурирующих политических сил обеспечить максимально возможные для себя, соответствующие своим интересам и амбициям, результаты. Будучи по сути своей механизмом свободного волеизъявле­ния народа, выборы в практическом исполнении могут ограничивать это волеизъявление. В таком случае они узаконивают лишь волю привилегиро­ванного меньшинства. Выборы призваны обеспечи­вать отбор лучших членов общества, способных к управлению общественными делами. Однако выиг­рывают в них не всегда достойные кандидаты на руководящие должности. Таково реальное противо­речие демократии, что служит источником выбор­ного конфликта, борьбы между общественными группами и отдельными политиками.

Будучи по природе формой выражения правово­го конфликта, выборы в российских условиях при­обрели политико-правовой характер. Чем выше уро­вень избираемых властей, тем ярче выражено их по­литическое содержание. Выборы депутатов в Госу­дарственную Думу, а тем более Президента, в ос­новном были акциями политическими. Политизиру­ются избирательные кампании в субъектах Федера­ции.

В предвыборной политической борьбе формиру­ются политические блоки, укрепляют или, наоборот, теряют свое лицо и позиции отдельные партии и общественные движения. Предвыборные баталии способствуют становлению многопартийной систе­мы. В избирательной декабрьской (1995 г.) кампании приняли участие 43 партии и объединения. Не все из них были и стали политическими партиями (к примеру, так называемая «Партия любителей пива», объединение адвокатов). Подавляющее боль­шинство участников предвыборной гонки не прошло пятипроцентный барьер и по сути сошли с арены активной политической борьбы. Разрешение выбор­ного конфликта по формуле: «выигрыш—проигрыш» оказалось наиболее успешным для КП РФ (полу­чила 23% мандатов, с союзниками — 46%). За про-правительственное движение «Наш дом — Россия» проголосовало до 10% избирателей — убедитель­ный показатель негативного отношения большин­ства электората к политике правительства. Руковод­ство «Наш дом — Россия», провозглашало, что это объединение должно стать общенародным и «на­всегда», однако его лозунг оказался далеким от ре­альности.

Прошедшие в 1997 г. довыборы в Государствен­ную Думу, а также выборы глав администраций и депутатов местных парламентов показали, что ле­вая оппозиция продолжала наращивать свой поли­тический потенциал, имея теперь в числе депутатс­кого корпуса (вместе с союзниками) уже 54% ман­датов. Вместе с тем КПРФ не провела ни одного своего представителя в московский городской пар­ламент. Оппозиция не добилась победы в Сарато­ве, в Мордовии (при выборах президента) и в ряде других регионов. Эти факты говорят сами за себя: выборный конфликт в России на всех его уровнях проявляется в весьма острых и бескомпромиссных формах. Крайней степени остроты он достиг еще в избирательной президентской кампании.

Победа Президента Ельцина Б.Н. (за него про­голосовало 53% — 40 млн. граждан, пришедших к избирательным урнам) над лидером КПРФ — Зю­гановым Г.В. (его поддержали 40% —30 млн. изби­рателей) позволяет поразмышлять о некоторых ха­рактерных для политической ситуации особеннос­тях. Во-первых, победитель формально не вы­двигался какой либо политической партией, он вы­ступал от большинства общества, которое, не сим­патизирует ни одной из партии. Партии, в качестве субъекта политических отношений, пока в стране не занимают ведущего места. Это свидетельствует о слабой политической организованности населения, более того, — политической аморфности общества, переживающего времена крушения прежних политических идеалов и не нашедших еще новых ценностей, которые соответствовали бы интересам большинства народа. Во-вторых, в ситуации пика политического конфликта, когда противостояние ос­новных соперников достигло своего апогея и пре­дельной четкости, борьба общественных сил отож­дествлялась с противостоянием лидеров, короче говоря, индивидуализировалась. Конфликт обще­ственно-политический виделся людьми как проти­воборство личностей. Результаты президентских выборов зафиксировали влияние на политическое поведение части избирателей фактора харизмы сто­ящего у власти лица, что мешало избирателям при­нимать осознанное решение. Вера в вождей, похо­же, пока оказывается сильнее влияния политичес­ких интересов и позиций. Это лишний раз демон­стрирует возросшую роль политических лидеров в общероссийском конфликте. В-третьих, в предвы­борной борьбе на стороне действующего Президен­та принял самое активное участие государственный аппарат со всей его материальной, политической, административной и информационной мощью. Разумеется, вмешательство властей в политическую конкуренцию до предела обострило конфликт, при­дало ему характер антагонизма между системой государственной власти в целом и миллионами из­бирателей, голосовавших за лидера блока КПРФ и Народно-патриотического Союза. Тем самым за­вершение выборного конфликта не только не спо­собствовало преодолению политического разлома общества, а напротив, послужило стимулом для возможных новых конфликтов. Говорить о демокра­тических методах и формах борьбы в такой ситуа­ции — значит выдавать черное за белое. Вместо того, чтобы предложить правовую и политическую оценку антидемократической практике борьбы, по­литические аналитики поспешили закрепить ее на будущее введением в политический российский сло­варь таких понятий, как «контролируемое голосо­вание», «республиканские сценарии» выборов, «красный пояс» субъектов Федерации. В-четвертых, результаты выборного конфликта вновь подтверди­ли ошибочность традиционно-марксистской догма­тической точки зрения, согласно которой на реше­ние избирателей может эффективно влиять в основ­ном только социально-экономический фактор. Реальная картина электорального поведения по ряду северных регионов была иной. Существенное и даже определяющее воздействие на исход борь­бы оказал ряд факторов: адаптация избирателей к новым условиям жизни; стремление к стабильнос­ти в политической жизни; боязнь возможных ради­кальных перемен в случае прихода к власти левых сил; разнообразные формы воздействия властных структур на избирателей; нарушение избирательно­го законодательства и т.д. В так называемом «крас­ном поясе», где материальное и культурное положение большинства избирателей лучше, доминиро­вали антирежимные политико-идеологические и моральные факторы. Оппозиция не использовала их в полной мере в других регионах, где она потерпе­ла поражение.

В демократическом государстве, а таким стремит­ся быть Россия, одним из основных полей легитим-ной политической борьбы становится парламент. Парламентская форма борьбы для нашей страны новая; впервые ее элементы проявились на съездах Народных депутатов СССР. За прошедший после них драматический период в политической истории страны был накоплен определенный опыт такой борьбы, несмотря на то, что высшая исполнитель­ная власть постоянно стремилась блокировать его. Основным же препятствием для действительно сво­бодной парламентской борьбы и ее положительных результатов стало политическое бесправие парла­мента РФ, а тем более — парламентов субъектов Федерации. Но даже в таких, установленных Кон­ституцией, рамках политическая борьба между де­путатами различных и противоположных фракций была и есть. В парламенте постоянно возникают политические и правовые конфликты; они чаще все­го обсуждаются по принятым «правилам игры», когда депутаты «сталкиваются не лбами, а умами». В результате достигаются согласованные решения. Конечно, не всегда и не во всех случаях торжеству­ет политический разум, находится компромисс и реализуется формула разрешения конфликта: «вза­имный выигрыш». Депутатский корпус, избранный в декабре 1995 г., руководство Государственной Думы пошли значительно дальше предыдущего состава корпуса и руководства в направлении кри­тического анализа кризисного положения в стране и законодательной деятельности, направленной на развитие демократических основ регулирования и преодоления политически значимых для государ­ства коллизий.

В парламентской борьбе сформировалась поли­тическая оппозиция. Для России феномен оппози­ции — это то новое, что прививается с большими трудностями. Советская традиция рассматривать оппозицию как враждебное для общества и поли­тической системы явление дает о себе знать посто­янно. Исключают нормальное демократическое от­ношение к оппозиции, за которой стоят миллионы избирателей, авторитарные, даже диктаторские формы политического мышления и поведения субъектов исполнительной власти и практика СМИ. Последние постоянно пытаются дискредитировать парламентские дискуссии как «пустую болтовню» и «ненужную трату» народных средств на содержа­ние депутатов. Чтобы парламентская оппозиция стала постоянным субъектом эффективной борьбы за реальные, причем общие, а не корпоративные, интересы народа, нужны некоторые существенные политические и правовые предпосылки: конституци­онное закрепление за Федеральным Собранием РФ контрольных функций за деятельностью правитель­ства и ограничивающих единовластие президента РФ; осуществление действительно свободных выбо­ров депутатов, исключающих подкуп и прочие ан­тизаконные действия и позволяющих избирать луч­ших представителей общества; объективная систе­матическая информация общественности (через СМИ) о дискуссиях в Федеральном Собрании РФ и ее фактических результатах; всестороннее освещение и анализ в периодической прессе конфликтных ситуаций, возникающих и разрешающихся в парла­менте, и др.

Внутрипарламентская борьба эффективна, если она увязывается с непарламентскими формами, с массовыми акциями в поддержку позиции парла­ментских фракций и инициатив отдельных депута­тов. Пока в российской практике такая связь незна­чительна; даже политические решения, принимае­мые Госдумой по самым острым, затрагивающим судьбы страны, вопросам, иногда остаются вне поля политических действий избирателей. Например, не было должной положительной реакции обществен­ности в защиту принятого в 1996 г. Постановления Государственной Думы об отмене решений о денон­сации Договора об образовании СССР. В противо­положность пассивной позиции общественности, проправительственная пресса, телевидение подня­ли подлинную политическую бурю против полити­ческого решения Госдумы и добились известных результатов в дискредитации его в интересах ини­циаторов беловежской акции. Между тем в ходе прошлых выборов в Госдуму около 70% опрошен­ных социологами заявили, что «Беловежский заго­вор, разрушивший СССР, был и остается преступ­лением перед народами».19

Больше всех, пожалуй, постоянная связь и коор­динация борьбы с внепарламентской активностью нужна оппозиции. Тем не менее последняя еще не смогла овладеть мехаёнизмами ее стимулирования. Зачастую возможное многообразие взаимосвязей оппозиции с общественностью ограничивается орга­низацией отдельных, хотя и важных, политических мероприятий в Москве или С.-Петербурге.

Политические конфликты российского масштаба не проявляются в «чистом» виде, а чаще всего раз­виваются в смешанных, комплексных формах.

Предвыборная борьба в 1995-96 гг. аккумулиро­вала собою все политические противоречия и конф­ликты нашего общества. Она подтвердила и более основательно вскрыла такую существенную особен­ность политических отношений, как пре­вращение конфликта в политико-правовой, что вполне закономерно в период развала одной поли­тической и правовой системы и становления проти­воположной — либерально-буржуазной.

Для обоснования такого вывода обратимся к анализу двух различных по времени бытия и конк­ретному содержанию конфликтов. Первый — это конфликт, зафиксированный Конституционным судом РФ (1992 г.), слушавшим дело об указах Президента РФ Ельцина Б.Н. «О деятельности КПСС и ККП РСФСР» и конституционности КПСС. Второй конфликт — президентские выбо­ры (1996 г.). Несмотря на различие, суть этих кон­фликтов одна: противоборство разрушаемого со­циализма, его политической системы, ядром кото­рой была КПСС, и создающегося нового режима, воплощаемого в президентской системе власти. Только в первом случае противоборство ограничи­валось стенами Конституционного суда и не очень широкой дискуссией в средствах массовой инфор­мации. Во втором же в конфликтное противосто­яние были вовлечены миллионы граждан страны. Заседание Конституционного суда как конфликт­ного процесса поначалу воспринималось и действи­тельно выглядело в виде правового акта высшей судебной инстанции (так представлялось и авто­ру, присутствовавшему на первых заседаниях). Ведь речь шла о признании законности действий Президента РФ, запретившего существование и действие восемнадцатимиллионной политической партии, ее конституционности. Народные депута­ты — коммунисты обратились в Конституцион­ный суд с ходатайством о проверке конституци­онности указов Президента, а противоположная сторона — ряд депутатов-демократов — о закон­ности КПСС, бывшей правящей партии. Однако фактически с первого заседания суда и до после­днего разбирательство носило не только (даже не столько) юридический, сколько характер полити­ческий. Суду пришлось обсуждать вопрос, была ли КПСС политической партией или же «присвоила» себе это название, а в действительности являлась одной из государственных структур. Суд был вов­лечен даже в дискуссию по теоретико-политичес­ким проблемам — положениям партийной програм­мы.

Одним из главных обвинений КПСС, содержащих­ся в ходатайстве группы демократов-депутатов, сформулированном социал-демократом Румянце­вым С., был тезис, что в основе деятельности ком­мунистической партии лежало признание преступ­ного и антигуманного характера частной соб­ственности, а следовательно, и базирующейся на этом институте деятельности. «В качестве сво­ей цели коммунистической партией официально объявлялось установление сначала социалистичес­ких, а затем коммунистических общественных отношений». По логике социал-демократа, следо­вало бы объявить преступниками сотни выдаю­щихся умов прошлого и настоящего: философов-просветителей, экономистов, социалистов-утопи­стов, да и современных левых социалистов, осуждавших и осуждающих частную собственность. Более того, в число «преступников» был бы зачис­лен Христос. Ведь одна из его заповедей — «Не бе­рите с собой ни золота, ни серебра, ни меди в по­ясы свои».

Конституционный суд, как известно, вынес про­тиворечивое решение. Признавая, с одной стороны, деятельность партийного аппарата КПСС некон­ституционной, поскольку он подменял государ­ственную власть, суд подтвердил законность ука­зов Президента. С другой стороны, посчитал, что первичные партийные организации были обще­ственно-политическими, и они могут продолжать свое функционирование на добровольной основе. Характер данного решения, конечно же, не чисто юридический, а политико-юридический. Иного не могло быть, коль скоро «процессом века» стало дело о политической партии, руководившей совет­ским обществом многие десятилетия.

Теперь о другом конфликте. Его политическая природа и содержание очевидны: выборы президен­та государства есть акция политическая, а не толь­ко правовая. Однако ситуация в России отличалась от обычных для других стран тем, что в борьбе за высший государственный пост столкнулись лидеры антикоммунистического правящего режима и не­примиримой оппозиции, отстаивающей программу восстановления социализма. Таким образом, речь шла о подтверждении легитимности или нелеги-тимности осуществленного в стране в августе 1991 г. — сентябре-октябре 1993 г. социально-политичес­кого переворота, о выборе двух противоположных путей дальнейшего исторического развития россий­ского общества. Это и придало президентским вы­борам характер крайне острой политической борьбы. Демократия продемонстрировала свою сла­бость, законность далеко не всегда и не во всем была соблюдена. Демократические формы широко использовала в своих интересах «партия власти», выступавшая на стороне президента Ельцина Б.Н.

Команда Президента реализовала все возмож­ное, чтобы добиться победы над соперником. В про­тивоположность тяжеловесным идеолого-политичес-ким рассуждениям кандидата от оппозиции Зюга­нова Г.А. о кризисном положении в экономике, о приближающейся национальной катастрофе, о пре­вращении России во второстепенную колониальную страну, Ельцин Б.Н. и его сторонники говорили о простых и доступных для массового российского обывателя вещах: обещали ликвидировать долги государства по зарплате и пенсиям, рекла­мировали так назаваемые графики ликвидации. На обещания не скупились, как и на словесные из­лияния «любви» к россиянам. Возрождение «вели­кой» России, общенародных традиционных ценнос­тей, в том числе православных, разрушенных боль­шевиками, создание условий для свободного труда каждому, кто того желает и стремится своим тру­дом ковать свое счастье. Словом сулили строитель­ство очередного «светлого будущего», теперь толь­ко противоположного коммунистическому, страща­ли обывателя угрозой возвращения «тота­литарного» коммунизма.

Когда-то Наполеон, стремясь удержать свою власть, полученную в результате переворота 18-19 брюмера 1799 г., бросил клич с надеждой объеди­нить большинство французов: «Ни красных колпа­ков, ни красных каблуков!» (первое — символ яко­бинцев, второе — роялистов). Нечто подобное просматривалось в лозунгах предвыборной борьбы, выдвинутых Президентом Ельциным Б.Н.

Далеко не все в этой тактике было миролюби­вым, способствующим реальному объединению раз­личных слоев избирателей, в том числе тех, кто ори­ентировался на кандидата от оппозиции. Види­мость здесь никак не соответствовала сущности предвыборного поведения лидера политической правящей элиты. Призывы к согласию во имя об­щего блага страны сопровождались нагнетанием страха перед опасностью гражданской войны в слу­чае победы коммуниста Зюганова Г., открытой блокадой СМИ кандидата от оппозиции, установ­лением по существу информационного террора по отношению к миллионам избирателей. «Партией власти» использовался в борьбе за сохранение крес­ла президента за Ельциным Б.Н. государственный аппарат всех уровней с его материальной, админи­стративной и информационной мощью. В этом-то главным образом состояло нарушение избиратель­ного закона и принципов демократии. Большинство же избирателей почти не реагировало на такие яв­ления. Наверное, Герцен был прав, когда писал: ... «массы любят авторитет, их еще ослепляет ... блеск власти». «К личной свободе, к независимости слова они равнодушны.»20

Конфликтная ситуация, связанная с нарушени­ем законности в процессе предвыборной кампании, не была зафиксирована в судебных исках предста­вителей оппозиционного кандидата, не приобрела форму институционально-правового выражения. Тем не менее она отражена в публикациях отече­ственной и зарубежной прессы.

Проявился явно выраженный политико-право­вой характер конфликта при проведении выборов некоторых глав администраций (Ростовской, Читин­ской, Владимирской, Астраханской областей), где в качестве кандидатов выступали представители оп­позиции. Правовая и политическая оценка наруше­ниям избирательного законодательства в этих ре­гионах дана в Постановлении Государственной Думы Федерального Собрания от 2 сентября 1997 г. В нем в частности говорится, что Генеральная прокуратура Российской Федерации не отреагиро­вала должным образом на факты нарушения из­бирательного законодательства в названных выше областях при выборах глав администрации. Госду­ма предложила Генеральному прокурору рассмот­реть письмо Комитетов Государственной Думы по безопасности, по законодательству и судебно-пра-вовой реформе, по делам Федерации и региональ­ной политике и принять меры по соблюдению изби­рательного законодательства. Надо отметить, что Постановление Государственной Думы пришло в противоречие с позицией Законодательных Собра­ний в тех областях (например, в Ростовской), где они действуют в связке с губернатором, а не высту­пают по сути дела самостоятельным субъектом представительной власти.

Предвыборная борьба за пост главы государ­ства, а также в ряде случаев и глав его частей (рес­публик, областей) приобретает политико-правовой характер во всех восточно-европейских странах, быв­ших в социалистическом «лагере»: в Польше, Бол­гарии, Румынии, Чехии и Словакии.

Проведенный анализ конфликтной «галереи» российской политической жизни убеждает нас в ус­тойчивом сохранении общей конфликтной ситуации в стране. Она проявляется во всплесках кризиса власти и в перманентно прорывающихся локальных и общероссийских политических конфликтах. Кри­зисные вспышки аккумулируются в высоком уров­не недоверия властям, в том числе высшим; в рас­тущей коррупционности чиновничества, даже ,в федеральных коридорах власти; в постепенном ут­верждении у руля государственного управления олигархических кланов, представляющих крупный российский капитал, интересы которого прямо про­тивоположны интересам народных масс; во многих тупиках демократии, с которой не очень-то намере­ны считаться господствующие круги. Кризис влас­ти приобретает особенно болезненные формы, ког­да выливается в открытый конфликт между зако­нодательной и исполнительной ветвями власти на всех структурных уровнях политической системы.

Возникает вопрос: корректно ли объяснять (что иногда делают аналитики и политики) постоянно возрождающийся конфликтный политический про­цесс только сохраняющимися элементами разру­шенной, но не ушедшей окончательно в небытие, советской системы? Думается, что отнюдь нет. На политический процесс влияет ряд других, суще­ственных факторов. Это прежде всего общий, сис­темный кризис; противоречия, его порождающие, — питательная почва для сохранения конфликтной ситуации в политической сфере. Незавершенный конституционный процесс — не менее важный фак­тор, непосредственно образующий зону конфликт­ной ситуации. Не следует недооценивать негатив­ное воздействие на политическую ситуацию идеоло-го-теоретического вакуума как реальной ущерб­ности нынешней политической культуры. В каждом из названных факторов проявляется переходное со­стояние нашего общества; каждый так или иначе отражается на интересах всех слоев населения, запросах и ожиданиях масс, на позициях и действиях политических субъектов.

Какой же путь в школе своих конфликтов может пройти наша страна? Пойдет ли она в направле­нии дальнейшего их умножения и углубления вплоть до взрыва или же возобладает противопо­ложная тенденция: формирование системы полити­ческих отношений со многими пересекающимися противоречиями и конфликтами, не затрагивающи­ми основы существования системы? Прогнозиро­вать политический процесс — весьма сложная про­блема, тем более в России. И все-таки с определен­ной долей вероятности это возможно. Вопреки словам поэта, ставшим банальными благодаря те­лерекламе, только умом Россию можно понять, но не верить в Россию нельзя.

За каждой из возможных тенденций кроются обстоятельства и общественно-политические силы, способные в любой момент перекроить карту поли­тического процесса. С одной стороны, в стране еще не сложилась новая социальная структура и, стало быть, глобальный антагонизм пока не охватил все без исключения стороны социально-политической жизни и управления. У государства сохраняется возможность маневра и манипуляции интересами большинства и сокрытия за демократическими ло­зунгами и принимаемыми законами (которые мало выполняются) корпоративных интересов российско­го нарождающегося и быстро развивающегося ка­питалистического класса. При этом властям удает­ся свои недостатки превращать в достоинства, пробность и рыхлость власти позволило сформиро­вать партийно-политическую структуру, по виду напоминающую политический плюрализм. У «партии власти» есть теперь «квази-левая» оппозиция (мэр Москвы) и «квази-правая», есть устойчи­вый и общепризнанный «квази-центр» во главе с Президентом РФ. Восстанавливая управление со­циально-политическими процессами в стране, «партия власти» сумела достаточно укрепить и свое влияние, особенно после победы Ельцина Б.Н. на президентских выборах, установила почти тоталь­ный контроль над всеми сторонами «нашей, на пер­вый взгляд, хаотичной атомизированной жизни». Наконец, выборы в органы власти субъектов Феде­рации (в частности, в Саратове) показали, что се­годня «маргинализированное и люмпенизирован-ное село обжило новую систему и, можно сказать, приняло».

Что же стоит за противоположной тенденцией? В чем заключается потенциальная возможность дальнейшего обострения политических конфликтов? Массовое недовольство проводимой правитель­ством и Президентом политикой, по сути политичес­ким бесправием большинства народа, угрозой ус­тановления авторитарного режима и, что самое очевидное, продолжающимся обнищанием трудя­щихся. Тезис «так жить нельзя» становится лозун­гом не только оппозиции; с ним выходят на акции протеста трудящиеся городов, учителя, врачи, уче­ные, создают свои движения военнослужащие.

Стремлению «партии власти» смягчить полити­ческие конфликты или даже в какой-то мере их за­консервировать противостоит действие организо­ванной и укрепляющей свои ряды левой оппозиции, ядром которой является КП РФ. Добившись на выборах существенного успеха, оппозиция превра­тилась в значительную политическую силу, с кото­рой нельзя не считаться. Тем не менее о равновесии сил на политическом Олимпе говорить еще рано. И пока его не будет, вероятнее всего тенденция даль­нейшего обострения конфликтной ситуации немину­ема. А выход из острых политических российских конфликтов, наверное, только один: всеобщее согла­сие относительно путей модернизации общества и государства и политического курса, направленного на достижение благосостояния народа и восстанов­ление былого национального престижа Отечества.

Исторический синтез: разумное объединение про­грессивного, добытого советским опытом, и рацио­нальных новаций реформирования общественной системы в последние годы, — объективная потреб­ность, которую невозможно отрицать. Ведь, образ­но выражаясь, не один «овес растет по Гегелю»; история тоже шествует гегелевскими категориями. Она на своих крутых поворотах повторяет некото­рые формы жизни, но на новой основе. Причем, не дважды, как утверждал классик, — в виде «траге­дии» и в виде «фарса», — подразумевая эпизоды французской революции, а многократно. Клио (муза истории) гораздо богаче. Она, подобно картинной галерее, может удивлять человека оригиналами и копиями.

Цепь политических конфликтов в России перепле­тается с другими: социальными, правовыми, наци­ональными, организационно-управленческими, международными. Их анализ позволит полнее по­нять общую картину конфликтной ситуации в стра­не.

4. Международный политический конфликт.

За последние годы в научную литературу, жур­налистику, а более того, в официальную политичес­кую литературу и документы прочно вошло понятие конфликта. Причем, прежде всего политическо­го. Проблемы международных конфликтов стали предметом специального изучения и практического действия Организации Объединенных Наций. Дос­таточно сказать, что ежегодник СИПРИ 1994г. «Международная безопасность и разоружение» в основной своей части посвящен анализу междуна­родных конфликтов, их предотвращению и разре­шению. Поэтому было бы ошибкой не остановить­ся, хотя бы вкратце, на этом вопросе.

Международный политический конфликт, как и любой внутренний, представляет собою столкнове­ние противоположных интересов, целей, ценностей, взглядов и связанных с их реализацией действий. Но его отличие от внутригосударственного заклю­чается в конкретной природе, содержании, специ­фике субъектов, в особенностях механизма возник­новения и развития, технологии регулирования и разрешения.

В самом деле, по природе своей международный конфликт является внешним для данной страны, го­сударства. Его причина, источник кроются не во взаимодействиях индивидов или групп, граждан или институтов данного общества (российского, французского и т.д.), а в возникших противоречиях между интересами разных, существующих отдель­но друг от друга социально-политических и нацио­нальных сообществ людей. Субъектами междуна­родного политического конфликта выступают отдельные государства, группы государств, объеди­ненные в союзы, коалиции, либо представляющие их организации, подобные, скажем, ООН, или об­щественно-политические организации типа Социа­листического Интернационала, профсоюзных аль­янсов и других, или, наконец, каких-то идеолого политических и религиозных движений. Сфера их зарождения и действия — те или иные страны, меж­дународные политические отношения, а не взаимо­действия субъектов в рамках одной политической системы (различных ее носителей — слоев, партий и т.д.). Что касается интересов, целей, ценностей и взглядов, то в данном случае фигурируют те, кото­рые в обобщенной форме выражают главные жиз­ненные потребности и устремления, идеалы и дух конкретного народа или значительной его части, потребности, от удовлетворения которых зависит само существование, безопасность или благососто­яние этого народа, его государства как единого це­лого. В международном политическом конфликте противостоят не частные интересы и цели, а общие государственные интересы. В первую очередь инте­ресы, связанные с обеспечением безопасности и су­веренитета (независимости) государства, с защитой его территории, экономического, социокультурного и информационного пространств. Конечно, конф­ликты могут возникать и по поводу частных интере­сов вступивших в него международных субъектов. Однако для населения отдельной страны, любой его части такие интересы являются общими, надлично-стными. Например, отдельный дипломатический конфликт между государствами — это частный кон­фликт с точки зрения международных отношений. Но он не затрагивает интересы отдельных групп населения, а тем более личностей. Для них он — от­влеченное явление, общее, о котором судят лишь политики. В настоящее время для российской внеш­ней политики важен вопрос о расширении НАТО на восток, т.е. к границам нашей страны. Несмотря на его важность, он все же остается частным по от­ношению ко всей системе международных отношений и одним из общих внешнеполитических вопро­сов для России. Тем не менее едва ли приходится сомневаться, что подавляющее большинство граж­дан (кроме, возможно, политической элиты) воспри­нимают его заинтересованно, как говорится, близ­ко к сердцу. И это понятно: ведь планируемая НАТО акция пока никак не влияет на условия жизни лю­дей, на удовлетворение их необходимых потребнос­тей, выражаемых интересами. Спор дипломатичес­кий, к счастью, не переросший в острый конфликт, остается в сфере деятельности узкого круга полити­ков-дипломатов. И дай бог, чтобы так было и в дальнейшем.

Интересы государств сами по себе не могут быть одинаковыми, тождественными, поскольку различ­ны народы, объединенные в эти государства, усло­вия их жизни и уровни социально-экономического, политического и культурного развития. Кроме того, интересы этого уровня непосредственно не воспри­нимаются людьми как нечто очевидное, а могут быть поняты в результате непростой работы обще­ственного сознания, коллективного осмысления об­щественных запросов и ожиданий. Эта работа осу­ществляется обычно наиболее подготовленной в интеллектуально-политическом отношении группой людей, называемой элитой общества, и лидерами государства, партий. Те и другие склонны истолко­вывать реальность сквозь призму своего мировоз­зрения; потому объективно заданные интересы обретают субъективную окраску. Последнее обсто­ятельство может играть существенную роль в воз­никновении международного конфликта. Этим оп­ределяется значение конкретных лиц, стоящих во главе государств, партий. Известно, что два запад­ных лидера бывшей антигитлеровской коалиции — американский президент Ф.Рузвельт и премьер-министр Англии У.Черчилль представлявшие род­ственные политические системы, по всем основным вопросам борьбы с гитлеровской Германией нахо­дили общий язык, а спорили, доходя нередко до от­дельных дипломатических конфликтов, лишь с советской стороной. Однако это были деятели, во многом (что касается личных качеств, да и социаль­но-политических) отличающиеся друг от друга. Они нередко совсем по-разному понимали общие инте­ресы коалиции, стратегию и тактику ведения вой­ны. У.Черчилль постоянно стремился ущемить ин­тересы своего союзника — СССР, не очень-то горел желанием как можно эффективней помогать Крас­ной Армии в ее единоборстве с врагом. В то же вре­мя Ф.Рузвельт, не питая любви к Советскому Со­юзу, более глубоко понимал необходимость совмес­тной борьбы с гитлеризмом, представляющим смертельную угрозу и для Запада. Помощь Советс­кому Союзу соответствовала собственным интере­сам США и Англии.

Международный конфликт возникает в любом случае, когда одно государство или группа госу­дарств стремится навязать свои интересы другим, объявляет и добивается их монополии, ущемляя или вообще не принимая во внимание иные интересы. Сфера возможных видов противоположных полити­ческих интересов, являющихся объектом конфликта, весьма широка: от непосредственно политических (безопасность, границы государств и т.д.) до общих экономических, национальных, информационных, идеологических и даже религиозных. Экономичес­кие отношения между странами, будь то отношения сотрудничества или конкуренции, взаимопомощи или экспансии, приобретают опосредствовано политический характер, т.е. влияют на политику через материальные, информационно-идеологические и прочие, важные для политических отношений, фак­торы. В настоящее время роль их настолько велика, что, экономические проблемы прежде всего, а так­же вопросы международной информации и куль­туры постоянно находятся в орбите внимания ОСИ — всемирной политической организации.

Международные политические конфликты имеют свои специфические причины. По данным ООН, в 1994 г. в мире было 34 крупных вооруженных конф­ликта в 28 зонах (территориях государств, где вспы­хивали конфликты). А в 1989 г. их насчитывалось 137. Распределение их по регионам выглядит так. Африка — 43, из них в 1993 г. — 7; Азия — 49, в том числе в 1993 г. — 9; Центральная и Южная Амери­ка — всего 20, в 1993 г. — 3; Европа — всего 13, в 1993 г. - 4; Ближний Восток - 23, из них в 1993 г. -4.13 Общая тенденция — уменьшение зон конфлик­тов в течение последних пяти лет. В то же время, как это ни покажется неожиданным, единственным регионом, где наблюдалась тенденция к их увели­чению, была Европа. Их число здесь в 1993 г. воз­росло с 2-х до 4-х. Причиной 19 конфликтов стали территориальные споры; другие возникали в связи с проблемами получения этно-национальными об-щностями автономии или независимости, а также по причине выбора политической системы либо сме­ны правительства в данной стране. Таковы конф­ликты между Азербайджаном и самопровозгла-щенной Республикой Нагорный Карабах, поддер­живаемой Арменией; грузино-абхазский конфликт. Приведенные примеры убедительно подтверждают наличие коренных различий природы, причин внут­риполитических и внешних конфликтов.

Специфика субъектов, причин международных конфликтов обусловливает формы и механизмы их возникновения, развития и разрешения. В числе первоначальных форм проявления — межгосудар­ственные споры, дипломатические акции. Развитие конфликта связано с нормированием противобор­ствующих сторон, зачастую в виде блоков, коали­ций и прочих сообща действующих групп госу­дарств и других политических организаций. Они объявляют свои противоположные цели и претен­зии на решение спорных вопросов, блокируют вза­имно свои действия по осуществлению противоре­чивых интересов, выраженных в политических уста­новках. Дело доходит до разрыва тех взаимосвязей между вступившими в конфронтацию силами, ко­торые ранее служили для них какой-то основой для международной жизни. В частности, одни выходят из тех или иных организаций, другие ограничива­ют или вообще разрывают дипломатические отно­шения с конфликтующим государством, третьи про­тивопоставляют себя международному сообществу в целом. Так поступили в свое время Иран, обру­шившись в период исламской антишахской револю­ция на дипломатический корпус США и других ев­ропейских государств; Ирак, допустив агрессию против Кувейта и готовя в тайне производство атом­ного и химического оружия.

В ряду форм проявления международных конф­ликтов и их разрешения — политические перегово­ры: двусторонние и многосторонние с привлечени­ем посредников, в виде международных конферен­ций и другие. Переговорный процесс — это тоже борьба, да еще какая. Переговоры могут завер­шиться компромиссом или консенсусом, а могут и капитуляцией слабой стороны, вынужденным принятием ею продиктованных сильной стороной усло­вий. Модели завершения международного конфлик­та те же, что и других: выигрыш—проигрыш, выи: рыш—выигрыш, проигрыш—проигрыш. Или иначе: победа—поражение, победа—победа, поражение-поражение. Когда конфликтующие стороны дли­тельное время находятся в конфронтации, изматы­вая свои силы и резервы, ухудшая благосостояние своих граждан, то это и есть разрешение конфлик­та по модели: проигрыш—проигрыш. Примером по­добных конфликтов служат гражданские войны в ряде стран Африки и Азии. Из того же ряда можно назвать долговременный арабо-израильский конф­ликт, берущий свое начало с момента создания го-сударства Израиль (1948 г.). За прошедшие десяти летия конфликт привел к пяти войнам и многочис­ленным дипломатическим инициативам, ставшим результативными только в последние годы. Лишь недавно Организация Освобождения Палестины изъяла из своей политической программы пункт об уничтожении государства Израиль.

Международные конфликты нередко длятся мно­гими десятилетиями и даже веками, периодически затихая, а затем обостряясь в виде «холодных» и го-рячих» войн. Тому пример — «холодная война» За­пада (главным образом США) против бывшего СССР. За длительный период не раз качественно изменялись противоположные интересы, в иное вре­мя они примирялись; складывались различные структуры субъектов конфликта, появлялись новые противоречия вместо разрешенных или неразрешен­ных. Сколько таковых возникало между западны­ми странами и СССР за более чем 70 лет его суще­ствования. И все же основной линией конфликта ос­тавалась непримиримость коренных интересов двух противоположных систем: капиталистической со свободным рынком и либеральной демократией и государственно-социалистической с административ­но-плановой экономикой и авторитарным режимом, основанным на монополии одной партии и допус­кающим коллективистскую демократию на уровне местного самоуправления.

Наряду с длительными конфликтами в между­народной жизни встречаются коллизии средней длительности и вовсе краткосрочные, в том числе вооруженные.

В наше время на Западе не любят вспоминать известный военный конфликт — вооруженное напа­дение Англии, поддержанной Францией, в 1956 г. на Египет, только что освободившийся от монархи­ческого режима. Конфликт произошел из-за того, что страна национализировала Суэцкий канал как свое достояние, когда-то отнятое английской им­перией. В ответ на справедливую акцию Египта в Англии раздался крик: «Кража!» и тогда решили ударить по Египту и ударить тяжело.14 Однако, к счастью для Египта, на его сторону встало со­ветское правительство, предупредив Англию о возможных печальных последствиях, если агрессия не будет прекращена. Тогда разум возобладал. Военную акцию не поддержала и ООН, потребовав от Англии, Франции и присоединившегося к ним Израиля прекратить военные действия. Англия и Франция нанесли себе значительный политический урон и укрепили, а не подорвали, позиции молодого самостоятельного государства. Слабая сторона, поддержанная мировым сообществом, оказалась в выигрыше, что бывает, конечно, весьма редко.

Соперники в международных конфликтах ведут между собою борьбу, применяя самые различные методы и средства: мирные и военные, словесные (символические) — информационные, идеологичес­кие, религиозные и материальные. В том числе и те, о которых говорилось в предыдущем параграфе. Например, метод «разделяй и властвуй» — один из излюбленных для политиков, олицетворяющих нео­колониализм. Метод «удар в голову» универсален в политическом противоборстве международных субъектов, поскольку он обеспечивает вывод из строя координирующих центров противника и раз­рушение ядра его сил. Метод «слабые места» не менее существенен. Выявление таковых, будь то в переговорном процессе или экономическом, инфор­мационном противостоянии, мирном или военном противоборстве, — гарантия выигрыша. Огромное значение в современных условиях имеет информа­ционное международное противоборство. Захват, скажем США, международного информационного пространства при помощи новейших технических средств, вплоть до использования спутниковых, дает им в руки такое мирное оружие, которое по своей эффективности борьбы за господство своих интере­сов, масштабам непомерного расширения сферы распространения и действия в мире превосходит многие военные средства. Влияние этих средств ис­пытал на себе бывший СССР, одним из факторов разрушения которого стало проигранное США ин­формационное противостояние.

Методы предупреждения и разрешения между­народных конфликтов столь же разнообразны, сколь разнообразны по своему содержанию конф­ликты. Чисто политические столкновения (из-за тер­риториальных споров, защиты безопасности госу­дарств и др.) предупреждаются в основном путем переговоров, если, конечно, таковые помогают преодолеть разногласия. Политико-экономические (свя­занные с проводимой субъектами взаимоисключа­ющей экономической политики) — посредством ме­тодов экономической конкуренции, экономических и прочих санкций. Национально-политические — на пути приобретения государственности. Идеологичес­кие конфликты вообще никогда полностью не раз­решаются, равно как и религиозные. Со времени разделения христианства на три основные ветви: ка­толичество, православие и протестантизм — между ними никогда не прекращалось соперничество по вопросам истолкования основных догматов христи­анства и политической роли церкви в международ­ной и внутренней жизни верующих.

В настоящее время в международной практике предотвращения и разрешения конфликтов широ­ко применяются к конфликтующим сторонам поли­тические и экономические санкции международно­го сообщества (ООН), региональных объединений государств (Совет Европы, Организация африкан­ского единства и другие). Решение о применении санкций в ООН принимается Советом Безопаснос­ти (в таком случае они носят обязательный харак­тер) или Генеральной Ассамблеей, которая только рекомендует эту меру. Санкции осуществляются в виде эмбарго на поставки нефтепродуктов и других нужных странам, участвующим в конфликте, това­ров, запрета на предоставление им оружия, замо­раживания капиталов, принадлежащих данным странам и т.д. И как крайняя мера — применение вооруженной силы со стороны международного со­общества, если конфликт перерастает в военное про­тивостояние, как это случилось, скажем, в бывшей Югославии. Принуждение к преодолению насиль­ственного конфликта более мощной международной силой, не требующее согласия всех задейство­ванных в конфликте сторон, — в числе мер ООН по поддержанию мира.

Последнее, на чем следует остановиться при ха­рактеристике внешнеполитических конфликтов, это на их взаимосвязи с внутренними конфликтами. Из документов ООН явствует, что в 1993 г. не было за­фиксировано ни одного крупного вооруженного конфликта между государствами. Тем не менее на­звано общее число — 34 крупных международных конфликта. Как это понять? Дело в том, что внут­ренние конфликты, если они действительно круп­ные, неизбежно приобретают международный ре­зонанс, становятся объектом внимания и деятель­ности других государств, либо вовлекаемых в конфликт, либо участвующих в международном ми­ротворческом процессе. Гражданская война в Тад­жикистане привела к тому, что в конфликт оказа­лись вовлеченными, с одной стороны, Афганистан, соперничающие мусульманские группировки, под­держивающие оппозицию, а с другой - Россия в качестве миротворческой, защищающей суверенитет Таджикистана, военной и политической силы.

Процесс международного конфликта, то или иное его разрешение может выступать как позитив­ным, так и негативным фактором в преодолении внутренних противоречий.