3. Социальный конфликт в современной России.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 

При всем уважении к своей стране нельзя не со­гласиться с характеристикой нынешнего состояния ее социальных отношений, данной известным рус­ским философом и писателем Зиновьевым А. Это — посткоммунистическое образование, представляю­щее собой не какую-то новую общественную систе­му, не какой-то тип системы, а некоторое хао­тическое и эклектическое образование, попытка орга­низации «продуктов распада в некое подобие цело­стного существа». Российское общество сегодня есть «социальный урод», сочетающий в себе «обломки коммунизма, имитацию допотопного капитализма, реанимацию феодализма, легализированную пре­ступность и кустарщину».18 Официально такое со­стояние называют переходным периодом, что даже признано в некоторых международных документах. Возможно, что качество переходности в постсоветс­кой России доминирует. Однако оно весьма своеобразно, поскольку речь идет в значительной степени о реставрации таких капиталистических структур и отношений, которых в современных развитых стра­нах нет, при одновременном разрушении всего по­зитивного, созданного за семьдесят лет трудом од­ного из талантливых народов земли.

Конфликтогенную ситуацию в социальных отно­шениях в России невозможно отнести к какой-либо описанной в научной литературе системе конфлик­тов. Это — и не отношения послеклассового конф­ликта, проанализированного Дарендорфом Р., и не структурно-функциональные конфликты, связанные с уклоняющимся поведением, описанные Парсон-сом Т. Это — наконец, и не классические классовые конфликты между буржуазией и рабочими, откры­тые марксизмом.

Российское общество, переживающее глубокий системный кризис, характеризуется наличием раз­нородных зон социального конфликта, связанных с осколками госсоциализма, с нарождающимся при­митивным капитализмом, реставрируемым дорево­люционным прошлым и заимствуемыми элемента­ми западно-европейских социальных структур. На всех этих зонах лежит печать российского ментали­тета, характеризующегося единством противопо­ложных свойств в русском народе: деспотизма, ги­пертрофии государства и анархизма, неуважения закона; жестокости, склонности к насилию и вместе с тем доброты, человечности, мягкости; поисков ис­тины, правды; коллективизма и обостренного созна­ния личности, индивидуализма; революционности и консерватизма; интернационализма и шовиниз­ма; религиозности и воинствующего безбожия. Бер­дяев Н. писал, что русским народом можно очаро­ваться и разочароваться, от него можно всегда ожидать неожиданностей, он в высшей степени спосо­бен внушать к себе сильную любовь и сильную не­нависть.19 Иностранцы, замечает русский философ Лосский Н., часто подчеркивают страстность и эк­стремизм русских; «неумение идти средним путем, отсутствие меры».20 Последнее замечание особенно важно при анализе конфликтного поведения сооте­чественников.

Обилие зон конфликта не означает, что в нашем обществе нет сегодня главной зоны, определяющей конфликтной линии. Она есть и, к сожалению, это — антагонизация социальных, экономических и по­литических отношений, обусловленная углублением социальной дифференциации общества и социаль­ного неравенства; биполярная социальная структу­ра как крайний вариант ее асимметричного строе­ния и прямо связанный с этим классовый конфликт все больше становятся ведущей тенденцией соци­ального процесса в стране, решившей вернуться, по воле, в основном, элитной части населения, к капи­талистической системе.

Язык классового конфликта начинает звучать все громче в недовольстве более трети населения, ока­завшегося на грани или за чертой бедности, в воз­мущении вопиющей социальной несправедливос­тью, выраженной в том, что расслоение общества по доходам превысило показатели, предельно до­пустимые для стабильных государств: вместо деся­тикратной разницы в доходах самых богатых и са­мых бедных сдоев населения, свойственной боль­шинству развитых стран, в России на конец 1994 г. 10% наиболее обеспеченных слоев населения полу­чили доходы, в 1-5 раз превышающие доходы наи­менее обеспеченных. Разрыв в уровнях зарплаты десятой части наименее оплачиваемых работников и десятой части наиболее оплачиваемых достиг 27 раз.21

Еще недавно, летом 1992 года, на заседании Конституционного суда в Москве по делу об Ука­зах Президента РФ и по вопросу о конституционно­сти КПСС адвокат Макаров, представлявший сто­рону Президента, со всей серьезностью, в обвини­тельном тоне спрашивал одного из свидетелей со стороны бывшей КПСС, не означает ли его реко­мендация как автора одной из книг подходить к оценке любого социального факта с классовой точ­ки зрения «пропаганду социальной розни».22 "Сегод­ня же этот вопрос звучит просто наивно. Все сред­ства массовой информации говорят и пишут о «ста­рых» и «новых» русских. Утверждающийся режим и социальный строй опираются не на «старых», а на «новых» русских, на класс новых собственников, которых в стране абсолютное меньшинство. Созда­ется политическая партия власти, пока в виде изби­рательного блока «Наш дом Россия». И никто не собирается обвинять его организаторов в «разжи­гании социальной розни». В обществе, где взят ориентир на социальную дифференциацию и соци­альное неравенство, где частная собственность, воп­реки российскому менталитету, провозглашена свя­щенной ценностью, такой процесс закономерен.

Однако есть надежда на то, что утверждавшая­ся в советское время, хотя и зачастую негодными средствами, линия на развитие социальной одно­родности общества и отношений коллективизма, то­варищеского сотрудничества различных слоев на­селения оставила свой след, и эти отношения будут сдерживать, ограничивать расширение сферы соци­ального антагонизма. В обществе теперь и в перс­пективе антагонистическая линия социального конфликта будет сочетаться с неантагонистическим конфликтом. Стабильность общества будет зависеть от того, насколько властям удастся разумно соче­тать эти типы конфликтов, регулировать их в рам­ках конструктивности. Поэтому в настоящее время напрасно правящие круги и обслуживающие их СМИ стремятся вытравить из памяти масс тради­ционные для россиянина ценности — коллективизм, социальную справедливость и солидарность. Голый индивидуализм, идеал «золотого тельца», погоня за наживой и другие «новшества», заимствованные не из лучших сторон буржуазного общества, едва ли привьются большинству российского народа.

Конфликт коллективизма и индивидуализма — характерный тип конфликта для современного рос­сийского общества. Он выражает собой более глу­бокое противоречие нынешнего этапа — между ос­татками социализма и утверждающимся капита­лизмом. Особенно отчетливо данное противоречие проявляется в сельских обществах, где еще доста­точно сильны позиции коллективных хозяйств и со­ответственно коллективного образа жизни, и вмес­те с тем властями стимулируется фермерство — ин­дивидуальный тип хозяйства, основанный на применении наемного труда и его эксплуатации. Классовый конфликт в России пока не приобрел своей типологической четкости, подобной тому, как это было на рубеже XIX-XX вв. И, наверняка, он не станет таковым в постсоциалистический период еще и потому, что в перспективе под влиянием техничес­кого прогресса будет возрастать социальная мо­бильность населения. Нельзя сбрасывать со счета и возможности развития среднего класса, обзаво­дящегося некоторой долей приватизированной гос­собственности. Уже теперь (а в дальнейшем еще в большей степени) на социальный фон конфликтно-сти влияет установка значительного числа населе­ния на индивидуальное приспособление к обстоя­тельствам, стремление любыми путями выжить, извлечь из сложившихся условий выгоду для себя, пренебрегая общими интересами, заботой о судь­бах страны, ее престиже и т.п. Иными словами, дей­ствует фактор индивидуализации, российской «при­ватизации» общественного конфликта как противо­положность тенденции классовой поляризации общества. Насколько глубоко проникнет в поры страны подобный процесс, достигнет ли он уровня, свойственного современным развитым странам, сказать пока трудно. Еще раз подчеркиваем, что в социальный процесс вносит и будет вносить свои коррективы коллективизм, солидарность, привычка мыслить социальными категориями и связывать свою судьбу с общественными идеалами, пусть под­час и утопическими, укоренявшимися в сознании и поведении людей в советскую эпоху.

Немаловажное влияние на вызревание классово­го характера социального конфликта оказывает ха­рактерный для данного этапа существенный факт: основная линия социальной напряженности, со­гласно социологическим исследованиям, пока про­ходит не между большими социальными группами, а между государственной властью на всех ее уров­нях и основной массой населения. Любопытен в этом плане эпизод, происшедший в ходе известных трагических событий в г. Буденовске Ставропольс­кого края. Собравшись на митинг, возмущенные террористическим актом чеченских банд боевиков жители города обвинили в случившемся прежде всего федеральные власти и потребовали отставки правительства и Президента РФ. А когда Президент за допущенное кровопролитие вместе с рядом федеральных министров отправил в отставку губер­натора края, то главы администраций районов и городов края, надо думать, не без поддержки насе­ления, обратились к Президенту с просьбой приос­тановить действие его указа, в части освобождения от работы своего губернатора. Люди привыкли в советское время уповать на государство, на верхов­ную власть при необходимости разрешения любых важных для них проблем. И стереотипы социально­го поведения в случае серьезных конфликтных ситу­аций еще не изменились. И не изменятся до тех пор, пока не сформируется окончательно водораздел между гражданским обществом и государством, высшей властью и местным самоуправлением, а также между интересами капитала и наемного тру­да, и пока не будут представлены эти интересы сло­жившимися, признанными социальными группами, партиями и движениями. Так что, социально-клас­совый конфликт в России еще долгое время будет возникать и проявляться как политический. Отсю­да и основное средство его регулирования — соци­альная политика государства, решающая задачу гармонизации общественных отношений, создания условий для высокой социальной мобильности, для необходимого благосостояния всех граждан и ослабления социальной поляризации в обществе.

Современной России, с характерной для нее урод­ливой социальной структурой и социально-право­вым хаосом, присущ тип социального конфликта, воплощающийся в форме «аномии», т.е. между сущ­ностью норм социального поведения и реальным массовым поведением. Это прежде всего находит свое проявление в такой крайней форме «аномии», как отклоняющееся и преступное поведение. Многие аналитики характеризуют нынешнее российское об­щество как находящееся на пороге криминального «В последние годы в обществе фактически наблюда­ется криминализация всей системы общественных отношений», — пишет академик Осипов Г.23 В миро­вой практике признается за критический уровень преступности: на 100 тыс. жителей — 5-6 тыс. пре­ступлений. В России зарегистрированная и невы-явленная преступность (примерно две трети общего объема) в совокупности составляет около 6-6,5 тыс. преступлений на 100 тыс. населения.24 Разрушение и деформация традиционных гуманистических цен­ностей общества привело к росту стрессовых ситуа­ций, следствием чего стала эскалация психического травматизма людей. Общее количество больных, обратившихся к врачу-психиатру в 1993 году, соста­вило более 3 млн. 500 тыс. человек, что почти на десятую часть больше, чем в 1992 году. Угрозу не только моральной, но и физической деградации населения создает алкоголизация общества. Годо­вой уровень потребления алкоголя в России дости­гает по различным оценкам 14-18 литров на чело­века, тогда как по оценке всемирной организации здравоохранения критическим порогом потребления абсолютного алкоголя на человека считается 8 лит­ров. Известно увеличение больных наркоманией. Все это в совокупности образует социальный кри­зис общества, доминирование в нем конфликта в форме «аномии», или, по Мертону, «конфликта норм в культуре».

Наконец, российское общество сегодня обремене­но острым национально-этническим конфликтом, проявляющимся во вспышках гражданской войны.

Возникает вопрос, насколько взаимосвязаны рас­смотренные виды современного .социального конфликта? Даже без глубокого анализа ясно, что та­кая взаимосвязь существенна и действенна. Достаточно сказать, что становление социально-классового конфликта прямо связано с эскалацией конфликтов — «аномии». Преступность прогресси­рует на базе социальной дезинтеграции общества, углубления его раскола на господ и простолюдиев, на миллиардеров и нищих или полунищих. Крими-нализация общественных отношений стимулирует­ся политикой перераспределения собственности. В свою очередь то и другое пробуждает националь­но-этнические коллизии. В целом же конфликтная сеть замыкается на нынешнем процессе капиталис­тической модернизации. Объективные и субъектив­ные противоречия этого процесса (о чем говорилось ранее) порождают отмеченные и другие конфликты нынешнего судьбоносного для нашей страны пери­ода.