1. Социальный конфликт как один из типов конфликта

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 

Всякий конфликт между людьми, поскольку он возникает по поводу тех или иных вопросов обще­ственной жизни, является социальным. Социальное в широком смысле слова суть общественное. Поня­тие «социальное» определяется также в узком смыс ле. Оно обозначает способ взаимосвязи и взаимо­действия между субъектами (общностями, их чле­нами) деятельности по поводу становления и изменения статусов этих субъектов в обществе как системе.1 В данном определении объединено двоя-кое толкование социального в узком смысле слова: как специфического вида общественных отношений (между общностями различных уровней) и как осо­бого аспекта всех отношений, связанных с произвол ством и воспроизводством самого процесса обще­ственной жизни человека. Предметом рассмотрения в настоящей лекции являются конфликты между общностями различных уровней.

Социальный конфликт (в собственно узком смыс­ле понятия) — это борьба социальных общностей с противоположными интересами за доминирующие социальные статусы в иерархизированной обще­ственной системе.

Об интересах уже говорилось. В контексте ана­лиза собственно социального конфликта имеются в виду прежде всего интересы больших социальных групп, формирующиеся по поводу средств жизне­обеспечения, реального доступа к материальным и духовным благам и ресурсам, а также — к приня­тию связанных с этим решениям.

Социальный статус как основной предмет соци­ального конфликта представляет собою «интегра-тивный показатель положения» социальной общно­сти и ее представителей в данной социальной сис­теме. Компонентами статуса являются социальные позиции, характеризующие положение людей в об­ществе на основе объективных признаков (пол, воз­раст, профессия и др.) , и оценка этих позиций, вы­ражаемая в понятиях «престиж», «авторитет» и пр.2 Источником конфликта служит не сам по себе со­циальный статус. Каждый член общества таковым обладает. Противоречия возникают на почве нера­венства статусов в иерархизированной системе между теми, кто имеет высший статус, и теми, кому судьба уготовила низший, или в лучшем случае средний, между носителями статуса среднего ран­га и ранга высшего. Независимо от реализуемой в данном обществе ранговой иерархии в виде моде­ли пирамиды или ромба, статус высшего ранга все­гда меньше среднего, а тем более низшего ранга. Спрос на высшие статусы многократно превышает возможности общества. Иными словами, противо-речие между единством социальной общности как некоторой целостности, связанной определенной сходностью или совпадением интересов людей, и социальным неравенством включенных в нее общественных групп, выраженным в иерархии статусных рангов, всегда было и остается основой социально-, го конфликта всех уровней. Отсюда теоретическая проблема — в объяснении причин исторического возникновения и условий существования социаль­ного неравенства.

В качестве субъектов социального конфликта выступают социальные общности, в первую очередь крупные. Это — реально существующие, эмпиричес­ки фиксируемые совокупности индивидов, которые связаны общим интересом и находятся в косвенном или прямом взаимодействии.3 К таким общностям относятся: объединения людей, живущих в рамках данного социального пространства ( регион, стра­на, город, село и пр.); большие группы, складываю­щиеся исторически внутри самых обширных сово­купностей людей, различающиеся по их месту и роли в системе производства материальных и ду­ховных благ, а также по образу жизни, обществен­ному сознанию и социальной психологии (классы); общности, формирующиеся на основе сходства на­ционально-этнических признаков (народности, на­ции); общности, различающиеся по социально-де­мографическим и профессиональным признакам. Кроме того, любая крупная общность дифференци­руется на базе социальной стратификации, т.е. на группы и слои в иерархическом ранге. Участие в борьбе больших социальных групп и их представи­телей за общественно значимые цели необходимо для того, чтобы конфликт считался социальным.

Уровень и масштабность социального конфлик­та зависят от вида социальных общностей, высту­пающих конфликтующими сторонами. Конфликты между обществами относятся к глобальным; меж­ду крупными социальными группами внутри данной страны — это макроконфликты (межклассовые, региональные, национальные); местные конфликты — между отдельными группами местных обществ. Так, нынешний пока еще латентный конфликт в целом, но прорывающийся в локальных столкнове­ниях между западной и восточной цивилизациями, есть глобальный конфликт между народами мно­гих стран. Его конкретное проявление в конфронта­ции между отдельными христианскими странами и странами, населенными мусульманами ( Ираном и США, Ираком и американо-европейским сообще­ством). Классовые, национально-этнические конф-ликты охватывают большинство слоев населения различных стран, оказывают влияние на их жизнь. Поэтому их следует характеризовать как макрокон­фликты. Таковы же социальные движения протес­та в различных странах и регионах нашей страны. Столкновения между местными институтами влас­ти и отдельными слоями населения, (например, пен­сионерами, многодетными семьями), по поводу со­циальной помощи относятся к числу конфликтов ме­стного уровня. Пока носят местный характер встречающиеся в России конфликты между мест­ным населением и мигрантами-беженцами, числен­ность которых постоянно растет. Волны беженцев обостряют проблемы занятости, жилья, преступно­сти.

Социальные конфликты возникают и развивают­ся в недрах социальной структуры. Социальное не­равенство и отношения господства — основная детер­минанта социального конфликта, реализующаяся во взаимоотношении общностей и групп. Современ­ность вносит существенное разнообразие в эту общую закономерность социального конфликта. И в развитых и в развивающихся странах не су­ществует тех жестких границ между социальными группами, в том числе крупными, которые имели место в прошлом. Для современного общества, тем более постиндустриального, характерны, как отме­чалось на последнем (XIII Международном социо­логическом конгрессе, подвижность и изменчивость границ различных социальных групп, консолидиру­ющихся, дифференцирующихся, а также ослабева­ющих и исчезающих.

Социологами анализировались группы, действу­ющие в плане взаимопонимания и взаимообогаще­ния и группы противоположного характера, настро­енные на конфронтацию и даже потенциально ори­ентированные на деструктивное, антиобщественное поведение. Это обстоятельство заставляет отказать­ся от догматического тезиса о субъекте социальной борьбы — всегда единой большой общности людей, сплоченного социального класса (рабочих, кресть­ян или буржуазии).

Еще М.Вебер отмечал, что «класс — не сообще­ство, а чаще всего только основа, возможная для совместных действий».4 Эту позицию развивает со­временный французский социолог Бурдье П. Он, на наш взгляд, обоснованно критикует определение социальной группы по численности, членам, грани­цам и т.п. в ущерб отношениям, а также «интеллек-туалистскую иллюзию» отождествления теоретичес­ки сконструированного учеными понятия класса с реально действующей группой людей.5 Бурдье П. пишет, что класс в логическом смысле слова, т.е, как совокупность агентов, занимающих сходную пози­цию и имеющих все шансы для обладания сходны­ми интересами и для выработки сходной практики, этот класс имеет только теоретическое существование; это — «класс на бумаге». «Однако реально это не настоящий класс в смысле группы ... «мобилизо­ванной», готовой к борьбе; со всей строгостью мож­но сказать, что это лишь возможный класс...»6. Ав­тор, однако, впадает в другую крайность: он вооб­ще отрицает классы как реальные группы, в смысле совокупности агентов, не «мобилизованных», не го­товых к борьбе. «Что существует, так это простран­ство отношений , которое столь же реально, как гео­графическое пространство ...».7

Возникает вопрос: отношений между кем? Ответ может быть только один: между агентами — члена­ми группы, называемой классом. Класс и есть сис­тема отношений между его членами, причем таких, которые складываются объективно, не будучи осоз­нанными и тем более целенаправленно реализован­ными в форме социальной активности.

Класс как большая социальная группа ни в коем случае не тождественен классовым группам, всту­пающим в социальный конфликт. Большая группа лишь в потенции — субъект конфликтного действия. Действительным же субъектом выступает активная, организованная часть этой группы, претендуя на представление ею общих классовых интересов. Только в переломные периоды (война, революция, глобальная модернизация общества) большие груп­пы — классы, национальные общности — говорят последнее слово при принятии судьбоносных реше­ний. Народ в качестве основного источника власти проявляет себя как единое целое в процессе непос­редственного отправления своей властной функции (референдумы, выборы).

В современном социальном конфликте классы, так сказать, в чистом виде не выступают в роли противоборствующих субъектов. Нельзя назвать ни одного социального движения, в котором бы уча­ствовали представители только каких-то одних сло­ев населения. Национальные, молодежные, феми­нистские, экологические и многие другие современ­ные движения включают в себя разнородные по социальному положению элементы: из числа ква­лифицированных и малоквалифицированных рабо­чих, аграриев, служащих, бюрократии, работников науки, образования и здравоохранения, буржуа-предпринимателей и даже маргиналов-люмпенов. Тем не менее в конфликтах, возникающих на почве социального расслоения общества, противостоящие группы — это в основе своей слои, классовые по при­роде, — массы наемного труда, с одной стороны, и группы владельцев капитала, с другой.

Тот факт, что большие социальные группы не функционируют в реальной жизни в виде сплочен­ных субъектов общественных действий и конфлик­тов, не говорит об отсутствии их роли в социальном процессе. Будучи потенциальным субъектом, они служат источником формирования противоборству­ющих сил и потенциальной опорой для каждой из них. Поэтому конструктивный характер разрешения социальных конфликтов и стабильность общества зависит от: а) наличия сильного господствующего класса, сплоченного интегрированными интереса­ми; б) среднего класса, разнородного, но массовид-ного, препятствующего расколу общества на поляр­ности; в) достижения равновесия интересов и стату-сов социально значимых групп. Отмеченные признаки стабильного общества характеризуют со­стояние социального единства.

Независимо от того, какие группы вступают в конфликт — крупные или их сегменты, поле конф­ликта образует определенный сектор или же в целом социальное единство.Вне социального един­ства не может возникнуть и существовать конфликт. Единство представляет собою, во-первых, систему самых общих и глубоких связей между противника­ми и интеграционных ценностей, Делающих проти­воборствующие стороны частями одного целого — данного общества, государства; во-вторых, именно в рамках социального единства формируется иерархизированная система статусов, коль скоро единство объединяет разнокачественные соци­альные элементы; в-третьих, только наличие соци­ального единства служит основой разрешения кон­фликта между большими социальными группами при сохранении жизнеспособности данного обще­ства. Революционные или военные конфликты, гло­бальные кризисы, крупнейшие катастрофы выдер­живают те сообщества людей, которые исторически выработали в себе систему взаимосвязей и ценнос­тей, объединяющих основную массу своих членов в целое, в органическую систему, способную адапти­роваться к резко меняющимся условиям существо­вания. К таковым относится сообщество россиян.

Социальное единство выражает собой прежде всего общность фундаментальных интересов всех групп населения, т.е. тех объективных взаимозави­симостей и формирующегося на их основе всеобще­го согласия, без чего данная страна, народ, госу­дарственное объединение как реальности существо­вать не могут. Такая взаимозависимость и согласие обусловливаются единым социальным простран­ством как жизненной средой, общими способами экономической деятельности и отношений, одной системой культуры, проявляющейся в сходных чер­тах психологии народа. Социальное единство — это выражение меры допустимости социального конфликта. Демократические институты, институты гражданского общества — легитимная основа и ме­ханизм поддержания единства и регулирования конфликта в его рамках.

В России идея единства культивировалась тыся­челетие, что служило интегрирующим фактором в стране с многоликим обществом, расположенном на огромной территории. Русская идея, воплощающа­яся в понятиях «соборность», «коллективизм», «со­лидарность», отражала необходимость социально­го единства как системы общественных отношений. В ее рамках развивался и зарождался конфликт между господствующим классом и основной массой народа, формировалось стремление народа к сво­боде. Этот конфликт приобрел форму классовой борьбы, завершившейся в конечном итоге эпохой революций и гражданской войны. В результате прежние основания единства общества были раз­рушены, и все же одна из его главных опор — еди­ная государственность — сохранилась и закрепи­лась, хотя и в преобразованном виде. В пострево­люционный период советский режим внедряет в общество иную идеологическую детерминанту един­ства — коммунистическую доктрину и психологию. В общественном сознании россиян новая идея в зна­чительной степени приобрела элементы прежней идеологии и менталитета, обретя форму религиоз­ности. Обрушившиеся на страну конфликты и та­кая катастрофа, как Великая Отечественная война, не подорвали истерического единство общества. Но времена менялись. В жизнь вступали новые поко­ления, интересы которых приходили в противоречие с существующей системой власти и социального уп­равления. Выстраивались новые связи и отношения между людьми. Социальное единство, основанное на партийно-идеологических ценностях, исчерпала себя. Возникла потребность в иных ценностях. По­иск их идет; в такой период особенно опасны мак­роконфликты, развитие которых может развалить это единство. Одни традиционные российские цен­ности, в том числе — единая государственность и, тем более, православие недостаточны для скрепле­ния в целое такого многосоставного социального об­разования, каким является Россия. Нужны совре­менные идеи и ценности, понятные большинству народа и притягательные для него.

Абсолютизация единства общества в его партий­но-идеологической форме привела к публичному отказу от самой необходимости социального един­ства и идеологии. Нынешней правящей элитой была провозглашена концепция деидеологйзации. В дей­ствительности же деидеологизация не состоялась, равно как и, мягко говоря, оказалась некорректной критика принципа социального единства как тако­вого. Короткий период постсоветского времени по­казал, что идеологический вакуум в обществе невоз­можен. Господствует или доминирует в обществе какая-то идеология, светская или религиозная. В современной России — это антикоммунистическая, либерально-консервативная идеология, она состав­ляет духовную основу политического режима и ут­верждающегося капитализма. Практика показыва­ет, что без единства основных, социально значимых групп и слоев населения нельзя создать какую-либо новую социальную систему. Естественно, что, про­клиная коммунистическую идеологию, обвиняя ее во всех грехах, радикал-демократы сознательно на­саждают в стране ее антипод. Стабильность суще­ствования любой социальной группы, как отмечает Козлова О., да и, добавим от себя, любого сообщества определяется осознанием своей внутренней об­щности. Такое осознание осуществляется в идеоло­гии, через идеологию. Не будучи подкрепленными идеологией, общечеловеческие ценности превраща­ются в фетиш, не способный помочь в разрешении социальных конфликтов.8 Отказавшись от идеоло­гии, общество не сможет быть единым целым и вы­полнять свои функции, осуществляемые социальны­ми группами.

Анализ социальных конфликтов как взаимодей­

ствия противоположных больших социальных групп

не должен уводить нас от индивидуализации таких

конфликтов. Суть проблемы заключается в нахож­

дении взаимосвязи двух концептуальных линий в

понимании социального конфликта, наметившихся

в западной литературе еще со времени Э.Дюркгей-

ма: признания лишь индивидуальных конфликтных

ситуаций и противоположной ей, идущей от Марк­

са — ставке только на макроконфликты между боль­

шими социальными группами, в частности, класса­

ми. Принципиальный шаг по пути синтеза этих ли­

ний осуществлен в том, как показано ранее, что

современная теория отказалась от жесткой дихото­

мической модели классового конфликта, признав

закономерность плюрализма социальных групп.

Другая сторона проблемы — не только социальная,

но и гносеологическая (теоретико-познавательная):

в сведении социального к индивидуальному и, на­

оборот, индивидуального к социальному.                Ч

Социальные конфликты как столкновение круп-ных социальных групп по поводу реализации их противоположных интересов, связанных со статуса­ми, реально осуществляются в виде групповых, организованных взаимодействий индивидуальных агентов. Общий интерес или общая позиция, отстаиваемая социальной группой, становится реально­стью для каждого члена этой группы в той мере, в какой  а) выражает взаимную зависимость инди­видов в жизненном пространстве в рамках социаль­ной структуры, способа совместной деятельности и культурной среды; б) будучи интернализованной, превращается в социо-культурную матрицу мотива­ции поведения и деятельности; социализация инди­вида есть процесс перехода социального в индиви­дуальное; в) воплощается в системе общественной власти, в границах индивидуальных прав и свобод каждого.

Таким образом, социальное как общее существу­ет через индивидуальное и в индивидуальном. Со­циальный конфликт — это конфликт по поводу об­щезначимых интересов, ценностей, позиций, нако­нец, условий жизни. Там, где между группами или индивидами имеет место борьба, связанная с защи­той общезначимых интересов, проявляется соци­альный конфликт. В таком случае он составляет часть, элемент более масштабного конфликта, а не ограничен рамками только индивидуальных столк­новений.

Индивидуальный агент конфликта выступает носителем социального, если: он 1) часть реально действующей группы, участник совместного с дру­гими членами группы противоборства; 2) рассмат­ривает и групповые ценности как свой общий инте­рес, солидарен с группой во взглядах, являющихся предметом дискуссий; 3) представляет группу, общ­ность; 4) его действия оцениваются другими члена­ми группы и им самим как направленные на защи­ту общих интересов и позиций; 5) если мотивы дея­тельности индивида принимаются за мотивы деятельности общности. Социальный конфликт как столкновение боль­ших общественных групп реально проявляется в массе индивидуальных действий, поступков, собы­тий. Однако в этом многообразии действий и по­ступков реализуются общие цели и позиции через совместные действия людей. Анализ конфликта как столкновения крупных групп, как явление социаль­ного позволяет выявить в лабиринте общественных и индивидуальных противоречий, в смене борьбы и согласия, изменения и стабильности, прогресса и упадка основную, линию общественного процесса и оказывать на нее влияние, дает предвидение нега­тивных и позитивных последствий конфликта.

Сведение индивидуальных столкновений к соци­альным не означает игнорирование воли и инициа­тив отдельных агентов, поскольку общая борьба слагается из их совокупных действий. Тем не менее действие каждого индивида интегрируется в общий конфликт, если оно социально значимо, т.е. вписы­вается в общую борьбу социальных групп.

Концепция индивидуализации социального кон­фликта, его так называемой приватизации, приво­дит к отрицанию возможности крупномасштабных социальных противоречий и связанных с ними кол­лизий. Это — точка зрения консервативного плана тех теоретиков и политологов, которые делают став­ку не на изменение системы, а на ее стабилизацию, на сохранение равновесия. Противоположная кон­цепция — признание возможности крупномасштаб-ных социальных конфликтов — ориентирует прак-тику на изменение и развитие системы, в ходе кото­рых разрешаются возникшие конфликты.