3. Развитие конфликта и его завершение.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 

Развитие конфликта есть процесс его перехода от неполного к полному конфликту, с последующим его завершением (разрешением и затуханием). Это включает качественные изменения субъектов и ос­новы конфликта, усложнение форм противоборства, нарастание его интенсивности, расширение поля конфликта и масштабности борьбы. В противопо­ложность охарактеризованному поступательному процессу развития конфликта, в общественной жиз­ни также закономерно нисходящее развитие (зату­хание) конфликта. Это переход полного или непол­ного конфликта из явного, открытого в латентное, потенциальное состояние или же в гармонию взаи­моотношений. Примером процессов подобного рода служат конфликты, которые, раз возникнув, затем консервируются и становятся либо латентными, либо уступают место согласию, гармонии.

Различаются следующие стадии конфликта: воз­никновение (описано ранее), развитие и завершение (разрешение, затухание). Поскольку содержание процесса развития конфликта связано с переходом от неполного к полному конфликту, следует остано­виться на этих понятиях. Неполный , или иначе — неполномасштабный, конфликт характеризуется слабо структурированными интересами; неполнос­тью идентичными группами конфликтующих, не­массовым характером противоборства, невысокой степенью институционализации и слабой легитими-рованностью.14 Полномасштабный конфликт — это такой, в котором интересы сторон манифестируют­ся, субъекты полностью выявлены, отчетливо выра­жен предмет конфликта и его массовый характер, в основном сложилась стратегия и тактика противо­стоящих сторон. В демократическом обществе пол­номасштабный конфликт в достаточной степени легитимирован и институционализирован, что вы­ражается в наличии и функционирований разнооб­разных движений, партий, общественных объедине­ний, групп давления, создаваемых на законном ос­новании.

Развитие конфликта — это прежде всего каче­ственное изменение основы взаимодействия конф­ликтующих субъектов. Поясним данное понятие. Оно обозначает социальную систему или подсисте­му, ее отдельные элементы, на базе которых разво­рачивается конфликт. В основу конфликта мы вклю­чаем противоречие, порождающее конфликт, — предмет противоборства. Основа конфликта есть совокупность отношений, связывающих противопо­ложные стороны в некоторое единство и вместе с тем обусловливающих их взаимоисключение. Для меж­классовых конфликтов — это социальная структура данного общества; для межгруппового — взаимоот­ношения в пределах общности, составными частя­ми которого являются группы. Для внутригосударственного конфликта — внут­ригосударственные связи и отношения. Словом, кон­фликтное взаимодействие, как ранее отмечалось, — это борьба, развертывающаяся внутри определен­ного социального единства. Последнее составляет основу конфликта, разрушается основа — исчезают (гибнут) конфликтующие субъекты. Борьба феода­лов и крепостного крестьянства привела к гибели обоих классов и самой феодальной системы. Но со­хранилось общество как совокупность разнообраз­ных отношений между людьми. На месте старых классов сформировались новые, и, соответственно, сложились иные отношения: сотрудничество и про­тиворечия, перерастающие в новые конфликты.

Развитие конфликта связано не только с измене­нием его субъектов и основы, но также ведет к из­менению связей между конфликтующими сторона­ми и социальной средой, в которой происходит про­тивоборство в большей или меньшей мере, час­тично или полностью. К этому стремится либо толь­ко одна сторона, либо — обе. Такая направленность конфликта особенно отчетливо проявляется в ситу­ациях переходного периода. Например, борьба ли­берально-демократической правящей элиты с соци-алистической оппозицией направлена на коренное преобразование страны, ее капитализацию. Оппо­зиция же стремится сохранить основу прежнего строя, а затем модернизировать с учетом достиже­ния современного прогресса. По сравнению с пери­одом так называемой перестройки произошло из­менение основ конфликта между демократически­ми реформаторами и коммунистами, что предопре­деляло переход его в новое качественное состояние. Первоначальный этап конфликта заключался в :борьбе либерально-демократических сил против советской системы и главного ее политического но­сителя — КПСС. Последняя же выступала, есте­ственно, за ее сохранение. После того, как система была разрушена, а главный ее субъект ликвидиро­ван, возникла иная основа и иная направленность конфликта. Со стороны пришедших к власти либе­рально-демократических сил борьба «против» сменилась на борьбу «за». Со стороны социалисти­ческих сил (теперь они превратились в оппозицию) конфликтное действие нацелено против утвержда­ющегося капитализма, но за сохранение еще остав­шихся островков социализма (госсектора и коллек­тивных хозяйств в экономике, бесплатной системы обучения и здравоохранения и др.). Новый этап кон­фликта, ознаменованный изменением его основы и соотношения противоборствующих сил (доминиро­вание социалистических сил сменилось доминиро­ванием либерально-демократических), предшеству­ет этапу затухания конфликта, если бы он разре­шился. Возможные варианты подавления кон­фликта доминирующей стороной, разумеется, не ведут к его затуханию, а делают противоречие скры­тым, латентным.

Описанный процесс преобразования основного российского конфликта не всеми понимается адек­ватно. Еще немало бывших коммунистов, ветеранов труда и войны, а также других групп населения старшего и среднего возрастов считают, что они живут в советской стране, и борьба коммунистичес­ких сил против радикалов-демократических рефор­маторов есть борьба за сохранение советского со­циалистического строя. Любопытный случай про­изошел при вручении ордена Жукова президентом РФ группе генералов-участников Великой Отече­ственной войны. Один из награжденных произнес:

«Служу социалистической России!». Это, по-види­мому, немало удивило Президента.

Непонимание нынешнего характера и направ­ленности основного конфликта в стране наблюда­ется и среди либеральных демократов. Политолог А.Кива достаточно точно охарактеризовал эту си­туацию. Он, в частности, пишет: «Так ли уж слу­чайно, что среди тех, кого относили к демократичес­кому лагерю, царит полный разлад? Я полагаю, что здесь проявляется та же закономерность, что и в развитии либеральной демократии, рухнули опоры, на которых покоилось раннедемократическое дви­жение. Борьба «против» (против власти коммунис­тов) закончилась, надо бороться «за», а «за» у раз­ных сил либо разное, либо туманное, неопределен­ное. Отсюда нередко то или иное демократическое движение ради самосохранения поворачивает ... колею «против», кто бы ни был у власти». Интерес­но объяснение глубиннрй причины изменения пове­дения представителей демократического движения: «на первый план все больше выдвигается, а где-то уже давно стал доминирующим интерес.15 Какой же? Государственный, общенациональный? От­нюдь. Будучи участником— реформаторско-демок-ратическрго движения, А.Кива с сожалением заме­чает: есть «объективная реальность», а «не анома­лия», ее «надо принимать таковой, какая она есть, — видение национальных интересов России, по крайней мере, немалой частью правозащитников ограничивается интересами связей с Западом». Се­годня не меньшее значение, чем экономический и социальный интерес, имеет «интерес личностный, скажу огрубляя, — карьерный».16 Ему не уступает интерес корпоративный, клановый, общинный. Ав­тор, по-видимому, оправдывает тех демократов, которые боролись против советской власти во имя «ка­рьерных», «корпоративных», «клановых», «личнос­тных» интересов. Рядовому гражданину, поверив­шему таким «борцам» за демократию, за права человека, приходится только, обыденным языком выражаясь, «чесать затылок».

Изменение основы конфликта, осуществленное по воле одной или обеих сторон, прямо связано с преобразованием самих этих противоборствующих субъектов. На разных стадиях одного и того же кон­фликта хотя и сохраняется сущность противобор­ствующих сторон, однако меняется их организация, в значительной мере состав и, как это было только что показано, направленность действия. Различая неполный и полный, достигший «своей окончатель­ной формы», конфликты, Р.Дарендорф характери­зует стадии сложившихся конфликтов так: в каче­стве критерия различения стадий, по его мнению, служит «очевидная идентичность сторон» с точки зрения их организации. Идентичность означает на­личие сформировавшейся организации сторон как единой целостности (групп интересов). Отсутствие идентичности свидетельствует о еще неокончатель­но сложившейся группе интересов, какой-либо об­щности. Процесс идентификации противоборствую­щих субъектов означает кристаллизацию конфлик­та. Любой конфликт стремится к кристаллизации и артикуляции (выражению в общественных отноше­ниях, в политике, в сознании).

Идентификация сторон не исчерпывает их каче­ственное изменение. В ходе созревания и разверты­вания конфликта изменяется состав элементов уча­стников. Рекрутируются в сложившиеся группы но­вые элементы. Некоторые переходят из одного лагеря в противоположный. Другие вообще покидают поле борьбы, становясь нейтралами. В рос­сийском политическом конфликте на современном его этапе развития указанные выше стороны (де­мократы и коммунисты) представлены партиями и организациями, поддерживающими новый режим и отвергающими его. Первые относят себя к пра­вым силам, вторые к левым. Некоторые представ­ляются как центр. Однако по коренному вопросу — отношения к установившему режиму — фактически никакого центра нет. И в этом проявляется законо­мерность любого противоречия и конфликта, суть которых во взаимодействии противоположных аген­тов, выступающих полюсами, притягивающими к себе колеблющиеся элементы.

В составе правых (на начальном этапе конфлик­та они, кстати, себя называли левыми), теперь нет многих, кто таранил советскую систему. Одни разо­чаровались в реформах капитализации, так как ос­тались при «собственном интересе», оказавшись в числе миллионов, отброшенных за черту бедности. Это, например, многочисленный слой неэлитной ин­теллигенции, некоторые группы шахтеров. Другие выпали из властвующей элиты. Третьим не нравит­ся родившийся при их содействии российский капи­тализм, представший в лике «дикого», «со звери­ным лицом», тогда как надежды возлагались на по­явление цивилизованного, европейского типа общества. Четвертые вообще стали маргиналами — это многие из тех, кто на апрельском (1993 г.) рефе­рендуме без раздумий, следуя советам Президента, проставили в бюллетенях ответы: «да», «да», «нет», «да».

В составе левых, не менявших свое название, так же произошли значительные изменения. Прежде всего, левые превратились в оппозицию, в гонимых, а не господствующих, властвующих, что повлекло за собой отлив из числа советской и бывшей партийной элиты чуть ли не в полном составе бю­рократии высшего, регионального и даже, в извест­ной мере, местного уровней. Из распавшейся КПСС, насчитывавшей в своем составе около 19 млн. членов, в коммунистических и социалистичес­кой партиях не сохранилось и миллиона. Левое дви­жение стало формироваться заново, и процесс еще не завершился; люди наемного труда далеко не все идентифицировали себя с тем или иным элементом оппозиционного субъекта. В силу сказанного, основ­ной всероссийский конфликт далек до стадии завер­шения и затухания. Между тем власть имущая сто­рона не заинтересована в его развитии. Ее девизом стали «стабильность», «согласие», а не конфликт, постоянно провоцировавшийся до декабрьских (1993 г.) выборов. Правда, менталитет конфликтно-сти дал о себе знать в чеченский войне.

Зарастание интенсивности конфликта, расшире­ние его поля и масштабности также представляет существенный признак развития конфликта, харак­теризует его переменные. Любой конфликт может быть более или менее интенсивным. Интенсивность, в основном, есть количественная мера активности противоборствующих сторон. Она измеряется час­тотой их столкновений, использованием разнообраз­ных средств борьбы, в том числе насильственных, уровнем остроты борьбы. В числе средств противо­борства используются как организационные (созда­ние организованных групп, перестановка должнос­тных лиц, применение дисциплинарных санкций и т.д.); так и экономические, политические, идеологи­ческие и моральные приемы борьбы. Более или ме­нее насильственными формами столкновений конфликтологи называют забастовку, конкуренцию, ожесточенно проходящие дебаты, угрозу, ультима­тум, взаимный обман и т.п. В буквальном смысле слова насильственные методы и средства — это воо­руженная борьба.

Возрастание интенсивности конфликта как со­знательно спровоцированный процесс обозначает­ся термином «разжигание» конфликта. Такая ак­ция зачастую используется заинтересованными в поддержании конфликтной ситуации силами в са­мых различных областях общественной жизни. Ин­тенсивность противоборства возрастает тем больше, чем выше значение для сторон предмета противо­речия и чем сплоченнее противостоящие субъекты вокруг избранных целей борьбы. Интенсивность конфликта, естественно, снижается на стадии его затухания и по мере разрешения. Напротив, она нарастает, если конфликт подавляется или разре-шается путем взаимного уничтожения сторон.

Действенным средством снижения интенсивнос­ти противостояния служит регулирование конфлик­та. В противоположность подавлению, этот метод ведет не к разрастанию борьбы, а делает конфликт управляемым, смягчающимся.

Расширение поля и масштабности конфликтов — весьма сходные характеристики параметров разви­тия. Обозначая совокупность конфликтных действий и отношений, понятие поля обозначает также про­странственные границы взаимодействия сил. И все же здесь акцент делается на взаимосвязях позиций, соотношении действующих субъектов. Масштаб­ность же — количественная характеристика и сил, вовлеченных в конфликт, и применяемых средств борьбы, и их распространенности. Например, в кон­фликте поколений полем служат реальные очертания позиций и интересов, во взаимосвязях которых проявляется противостояние. Таковыми выступают кадровая политика или соревновательность в науке, искусстве и др. Масштабность же конфликта поко­лений характеризует объем и распространенность его в обществе. А именно: многообразие поколений, находящихся в данный период в состоянии конф­ликта, сферы общественной жизни, где имеют мес­то открытое столкновение поколений, территориаль­ные границы, временной период борьбы.

В нашей стране конфликт поколений с большой силой проявился дважды в кадровой политике: в 30-х и во второй половине 80-х. В обоих случаях он не приобретал форму естественного хода соревно­вательности поколений за руководящие статусы, а разжигался высшими властями большей частью искусственно, в политических целях. В 30-х годах конфликт поколений — старых, опытных партий­ных, хозяйственных и военных кадров и выдвигае­мых в то время на руководящую и военную рабо­ту молодых кадров — был инициирован сталинс­кой диктатурой для осуществления репрессий как средства закрепления тоталитарного режима. Борьба против старых кадров, в том числе «бур­жуазных спецов», проявляющих некоторую само­стоятельность, выступающих иногда с критикой волюнтаризма сталинистов, постоянно (в конце 20-х и в 30-е годы) сочеталось с широкой кампани­ей по выдвижению на ответственные посты в го­сударстве и на командные должности в армии мо­лодых рабочих-коммунистов, новой советской ин­теллигенции главным образом по идеологическим и политическим критериям, а не по уровню профес­сиональной подготовки. Это наносило большой урон интересам развития страны и вызывало напряженность в обществе. Историк Н.Верт приво­дит любопытные данные. Из /70 тысяч студен­тов, получавших образование за годы первой пяти­летки, 152 тысячи оказались в 1940 г. на высоких ответственных, постах. Из 370 тысяч инженерно-технических работников, получавших образование в годы второй пятилетки, руководящие посты в 1940 г. занимали 266 тысяч, в большинстве случа­ев вместо репрессированных или «вычищенных» из партии. Обновление партийного руководства тоже происходило очень быстро.17

Конфликт поколений в кадровой политике во второй половине 80-х годов протекал в иной поли­тической атмосфере и использовался в других це­лях, его закономерность не вызывала сомнения. За годы так называемого застоя руководящие кад­ры во всех звеньях государства, правящей партии и народного хозяйства достигли критического воз­раста. Старческий ареопаг в Политбюро ЦК КПСС и Совете Министров олицетворял демогра­фическое состояние высших кадров. Правящая эли­та безусловно нуждалась в значительном попол­нении молодыми кадрами. И процесс обновления элиты уже шел.

В 80-е годы уходили на пенсию самые молодые участники войны. Вместе с тем 50-летние кадры оттеснялись на второй план значительно лучше подготовленными 40-30-летнйми. Однако новое ру­ководство страны в лице Горбачева и его спод­вижников по «перестройке», по-видимому, посчита­ло естественный ход разрешения конфликта не со­ответствующим целям политической стратегии и форсировало его, придав ему тем самым искус­ственно-революционный характер. Не вдаваясь в оценку означенной политики (не это задача авторов) , отметим, только чрезмерную интенсивность и масштабность развернутого по инициативе «сверку» острого конфликта. За короткий срок была осуществлена кардинальная смена кадров, напоминающая чистку 30-х годов. В 1986-1989 гг. сменилось 82,2% секретарей партийных горкомов, райкомов и окружкомов. Новички, разумеется, не имели опыта политической работы, в основном были из среды инженерно-технического персонала и других категорий работников народного хозяй­ства. В 1986-1989 гг. сменилось почти 91% высших партийных руководителей областей, краев-, рес­публик. Рекорд обновления кадров был поставлен в среде карпуса инструкторов партийных комите­тов. Здесь за 4 года сменилось 123,1% работни­ков.18 Осуществленный характер разрешения кон­фликта поколений в системе партийных кадров свидетельствовал о глубоком кризисе правящей тогда партии. О целях политики «перестройки» ныне судят по-разному. Независимо от характе­ра и целей данный конфликт в описанной острой форме был частью более общего конфликта, пере­ходящего тогда из латентного состояния в от-крытое — между находившейся в кризисе системой авторитарного госсоциализма и в значительной степени уже сформировавшимися силами, высту­пившими на борьбу с ней, за реставрацию капита­лизма в стране. Этот конфликт впоследствии охватил значительную часть общества, проявил­ся прежде всего в противостоянии части народа и власти.

На примере проанализированных конфликтов поколений видно, что процесс развития имеет объективную, естественную сторону и целенаправ­ленный организованный аспект. Отсюда возникает проблема влияния на развитие конфликта внутрен­них и внешних факторов. Несмотря на относитель­ность разграничения этих факторов, понимание их диалектики и учет при управлении конфликтом весьма важны. Поскольку условием поддержания или, наоборот, сглаживания конфликта является конфликтная ситуация, то воздействие на ее эволю­цию со стороны социальной среды оказывается до­статочно результативным в плане стимулирования или ограничения конфликта. Говоря о внутренних, субъективных факторах влияния на развитие конф­ликта, надо иметь ввиду, во-первых, характер мотивации противостояния, в частности, преобла­дание тех или иных мотивов — правовых или нрав­ственных, экономических или социально-политичес­ких стимулов, ценностных ориентации, рациональ­ных или эмоционально-психологических мотивов, традиционных установок или примера лидера. Раз­личия в интенсивности конфликтных действий при доминировании каких-либо из отмеченных мотивов реальны. Жесткость противоборства, связанного с властью, с ее приобретением, удержанием или пе­рераспределением, объясняется чаще всего не ам­бициями субъектов, не природным влечением вла­ствовать над другими, хотя это и имеет значение, а тем, что здесь, как нигде, в большей степени прояв­ляются интересы общественные, корпоративные, личные. Чем же еще, как не стремлением любыми средствами удержаться у власти и быть ее главой, объясняется обострение конфликта между законо­дательной и исполнительной властями России, до­веденное до кровопролития (сентябрь-октябрьские события в Москве, 1993 г.).

Во-вторых, на динамику конфликтов влияют субъективное восприятие противоборства и типы поведения конфликтующих. В числе последних сле­дует отметить поведение агрессивное, склонное к компромиссу, поведение с тенденцией к подчинению, к принятию позиции противоположной стороны, стремление к уходу от конфликта (бегству от него).19

Эволюция конфликта связана с воздействием на него как исторических и культурных традиций, так и менталитета народа. Для России это особенно характерно, радикализация социальных коллизий здесь всегда была опосредована спецификой мен­талитета. Это отмечалось многими исследователя­ми. Н.Бердяев, описывая особенность национально­го сознания россиян, отмечал их склонность к анар­хии и, вместе с тем, покорность власти. «Русский народ, — отмечал философ, — всегда смотрел на власть как на зло и тем не менее был покорен госу­дарству. Он либо бунтует против государства, либо покорно несет его гнет».20

Политическая культура общества — один из важ­ных факторов, влияющих на ход конфликтов. Зако­нопослушность граждан и правящих кругов созда­ет предпосылку для управляемого развития возни­кающих противоречий. Совсем другая ситуация имеет место в условиях, когда нарушение законов, в том числе Конституции, становится постоянной практикой властей и «хорошим» тоном граждан.

Развитие конфликта — не плавный процесс, а противоречивый, ибо он есть само противоречие в его острой форме. Сочетание и сменяемость конст­руктивного и деструктивного направлений, умерен­ных и острых форм противоборства, разрастания и мельчания конфликта, управляемости и стихийнос­ти процесса, доминирование рационального и ир­рационального моментов в борьбе противополож­ностей — все это характеризует сложную картину развития и завершения конфликтов. В ходе углуб­ления конфликта усложняется взаимодействие сто­рон, имеет место переплетение различных конфлик­тов, наслоение их друг на друга, что ведет к их вза­имному усилению. Характерные для нашей страны в настоящее время конфликты, связанные с прива­тизацией, безработицей, с конверсией ВПК, проти­востоянием властям работников, труд которых оп­лачивается из госбюджета на более низком уровне, чем стоимость жизни, тесно взаимосвязаны между собой и взаимостимулируют свое обострение.

Разрастание конфликта в значительной степени обусловлено тем, как оценивается и осмысливается этот процесс, как воспринимаются субъектами про­тивоположные позиции. Варианты мнений и оценок могут быть весьма неоднозначными: от признания обоснованности и закономерности развития конф­ликта до отрицания его целесообразности, от пони­мания необходимости до видения в разрастающем­ся конфликте одних только негативных последствий. В результате субъекты в ситуации растущего конф­ликта чувствуют и ведут себя по-разному: одни удов­летворены этой ситуацией, а другие ищут пути для погашения противостояния. Оценки базируются большей частью не на категориях истины или лжи, добра или зла, справедливости или несправедли­вости, хотя об этом постоянно говорят. Критерием оценивания конфликтной ситуации, в конечном сче­те, опять же служит интерес в его различных моди­фикациях — от общегосударственного до индивиду­ального, эгоистического. Этот критерий всегда кон­кретизирован. За интересом стоят проблемы, с ним связан риск тех или иных общественных сил поте­рять в борьбе нечто для них существенное. Вследствие противоречивости эволюции конф­ликта, его развития и разрешения оценка процесса соответственно не может быть однозначной, только положительной или, наоборот, негативной. Стадия развития конфликта включает в себя такие суще­ственные его признаки, как легитимацию, институ-ционализацию и рационализацию. В совокупности они характеризуют усложнение организации про­тивоборства. Легитимация в данном случае озна­чает признание конфликта группой или обществом, их органами власти и управления. Предположим, что речь идет о демократической системе. Здесь весь строй общественных отношений основан на прин­ципах, предполагающих легитимацию конфликтов вообще. Скажем, принцип суверенитета народа предполагает подход к любому социально-полити­ческому конфликту с позиции реализации интере­сов и воли суверена. Применительно к конкретному конфликту легитимация предполагает признание его законности, а также обоснованности с точки, зре­ния господствующих в обществе ценностей. Конф-ликт между исполнительной и законодательной властями, закончившийся победой Президента РФ, оставался до тех пор нелегитимным, пока на рефе­рендуме (декабрь 1993 г.) не была принята новая Конституция и не избран в соответствии с ней но­вый парламент России. Легитимация трудовых кон­фликтов и их институционализация (эти процессы взаимосвязаны) осуществляются на основе трудово­го и гражданского законодательств. Коллизии в трудовых коллективах рассматриваются и разреша­ются комиссиями по трудовым спорам. Забастовки предусмотрены законом. А каждая конкретная за­бастовка рассматривается на разных уровнях влас­ти и управления — от органов управления предприятием до правительства. Соглашения руководства предприятий, правительственных органов со стач-комами или профсоюзными комитетами — это кон­кретные формы легитимации и институционализа-ции трудовых конфликтов.

Проблема легитимации социальных и политичес­ких конфликтов — одна из наиболее сложных. Не­редко с ее решением связано возникновение новых противоречий. Прошло более 70-ти лет после того, как свершилась Октябрьская революция в России, а ее законность, обоснованность с точки зрения ин­тересов народов России в последние годы подвер­гается сомнению. Отношение к революции разделя­ло и разделяет наше общество на противополож­ные группы. Ныне стоящие у власти силы отрицают легитимность революции и последующих преобра­зований. Но ведь любые революции первоначаль­но не легитимны. В случае победы они узаконива­ются соответствующими правовыми актами. Так было и в России. Напомним читателю обоснование акции признания Советского Союза француз­ским правительством, возглавляемым в то время Эррио: поскольку «советская власть признана на­родом».21

Углубление конфликта рождает больше деструк­тивных явлений, нежели конструктивных. Чтобы предупредить такой ход развития, необходимо уп­равлять конфликтным процессом, т.е. удерживать его в рамках конструктивного влияния на общество. Эта задача решается при условии, если удается пе­ревести конфликт в рациональное русло, ограни­чить до возможного минимума элемент стихийнос­ти, с чем больше всего связана разрушительная сила противоборства. Когда говорят о рационали­зации конфликта, то имеют в виду осмысленное, спланированное воздействие на поведение противо­стоящих сторон в направлении достижения положи­тельных последствий. Формой рационального воз­действия на конфликт является его регулирование.

Понятие «регулирование» следует отличать от понятия «разрешение» конфликта. Последнее обо­значает процесс устранения в первую очередь осно­вы конфликта, его причин и предмета. Одновремен­но происходит и преобразование противоборствую­щих субъектов. Регулирование конфликта огра­ничивается выделением некоторых элементов конф­ликтного взаимодействия и устранением либо ис­пользованием их в социальном управлении. Регу­лирование — это перевод конфликта в русло жела­тельных для управляющей системы «правил игры», иначе говоря, нужной схемы конфликтного взаимо­действия; регулирование становится возможным при известной общности позиций противостоящих сторон, а также признания целесообразности огра­ничения конфликта на определенном уровне.

Заключительная стадия конфликта — его разре­шение. Процессы развития и разрешения не отго­рожены друг от друга, а зачастую являются момен­тами одного и того же взаимодействия. Зачастую, но не всегда. А именно тогда, когда: а) борьба ве­дется с целью уничтожения противника или подчи­нения его своей власти; б) предмет противоборства настолько важен для соперников, что единственной целью для них является не тушение противоречия, а усиление его интенсивности и масштабности, т.е. «борьбы до победного конца»; в) продолжение кон­фликта служит условием существования одной из сторон, больше того, способом ее бытия. Борьба против «врагов народа», инспирированная стали­нистами, постоянный поиск этих «врагов», зачисление в состав таковых тысяч и тысяч граждан стра­ны и, что самое трагичное, передовых, наиболее об­разованных людей, было одной из стратегических целей режима, маскировавшегося под «народовла­стие» и одним из средств поддержания мобилиза­ционного состояния страны как «осажденной кре­пости». Режим только тогда сбавлял темпы разду­вания конфликта, когда оказывался на грани крушения. Так было в начале Великой Отечествен­ной войны. В то время пришлось освободить мно­гих репрессированных военачальников, ибо армия испытывала острый дефицит подготовленных ко­мандиров; забыть об «опасности со стороны клас­совых врагов» внутри страны, потому что смертель­ная угроза двигалась из фашистской Германии.

Субъекты, живущие и преуспевающие в острых конфликтных ситуациях, есть в любом сообществе. Агрессивные кланы, националистические организа­ции, криминальные группы, любые тиранические режимы, различного рода организации дезинфор-маторов и клеветников, лже-ученых-перевертышей, способных, подобно Иуде, продаться любым власт­ным силам за «тридцать Серебреников» — все эти субъекты нормально (в их понимании) существуют только в условиях разрушительных конфликтов и всегда заинтересованы в раздувании последних, будучи убежденными в том, что пожары конфлик­тов их не коснутся.

Процесс разрешения конфликта двойственен. Он имеет свою объективную логику и включает целенап­равленную деятельность соперников. Последняя бу­дет рассмотрена в других лекциях. Здесь же остано­вимся на некоторых моментах объективной стороны процесса. Обозначим ее термином «завершение» кон­фликта. Понятия «разрешение» , «преодоление», «примирение» предполагают сознательное вмеша­тельство в ходе конфликта. По этой проблеме имеет­ся огромная литература. Конфликтологами исполь­зуется также понятие «затухание» конфликта. Одна­ко оно не совсем адекватно содержанию его заключительного этапа, отдает стихийностью, в то время как на этом этапе доминирует сознательное действие. Более приемлемо, на наш взгляд, понятие «завершение» конфликта. В нем акцентируется субъективная сторона процесса, в то же время пред­полагается и объективный его ход.

Понятие «завершение» конфликта позволяет под­черкнуть односторонность противоконфликтных действий, обозначаемых терминами, «подавление» и «отмена» конфликта. Ни то, ни другое действие не ведет к разрешению конфликта, поскольку оно исключительно волевое, игнорирующее объектив­ную логику противоречия. Подавить или отменить конфликт можно только временно, а затем он вновь обязательно возникает, так как остается нерешен­ным лежащее в его основе объективное противоре­чие, не устранены элементы конфликтной ситуации. Некоторые авторы утверждают, что конфликты во­обще не разрешимы, поскольку они свойственны общественным отношениям. С такой позицией нельзя согласиться. Конкретные конфликты, конеч­но же, разрешимы, а некоторые исторические типы социальных конфликтов разрешаются не временно, а окончательно. Они отмирают, коль скоро уходят в историю те системы, которым такие конфликты были присущи. Исторический российский конфликт между крепостным крестьянством и помещиками давно был разрешен и стал достоянием истории. В советской России вследствие неадекватной аграрной политики возник принципиально иной конф­ликт между крестьянством и государством.

Процесс завершения конфликта может протекать

•разными темпами, в многообразных формах про­тивоборства сторон. Неодинаковы его результаты и последствия. Отмечаются такие формы процесса: одноактный, постепенный (многоступенчатый) и со­четающий элементы того и другого процессов. Эти формы обусловлены основными моделями разреше­ния конфликта: «победитель—побежденный», «по­бедитель—победитель», «побежденный—побежден­ный». Между обозначенными формами процесса завершения конфликта и моделями разрешения нет прямой зависимости. Возможно быстрое, одноакт­ное завершение конфликта с результатом, выража­емым формулой «победитель—побежденный». Но не исключается в этом случае итог по формуле «побе­дитель—победитель». Капитуляция одного из про­тивников в военном конфликте после разгрома его в последнем сражении — это одноактный процесс завершения конфликта. Таким же по форме одно­актным процессом может быть заключение мира между воюющими сторонами, обескровленными ре­шающими боями. И все же вероятность постепен­ного, многоактного завершения конфликта больше, чем когда его результат выражается формулой «по­бедитель—победитель» (выигрыш—выигрыш») или «побежденный—побежденный» («проигрыш—проиг­рыш»). Такое соображение вроде бы не соответству­ет определению конфликта. Здесь не говорится ни об уничтожении одной стороны другой, ни о подчи­нении интересов и позиций. В проигрыше оказыва­ется каждая конфликтующая сторона, а в некото­рых случаях они погибают обе, происходит взаимное уничтожение. Примеров подобного рода мно­жество — исторических и текущих, жизненных.

Конфликты многообразны, и формы их урегули­рования и разрешения невозможно втиснуть в про­крустово ложе любых схем и моделей, какими бы они общими ни были. Возьмем, к примеру, так на­зываемые «вековые конфликты» между церковью и государством, между мировыми религиями.22

Если конфликт между новой христианской рели­гией и Римской империей был непримиримым, эти две силы не могли ужиться между собою, и долж­на была начаться борьба не на жизнь, а на смерть, и окончиться полной победой той или другой сторо­ны, то по иному сценарию протекало противобор­ство между католичеством и протестантизмом. Борь­ба шла в пределах одних и тех же основных догма­тов веры, одного и того же учения Христа. Протестантизм завоевал себе самостоятельность как одна из ветвей христианства, не переставая в последующем столетии выступать против католичес­кой веры и церкви. Тем же ему отвечало и католи­чество. Враждующие стороны разошлись, но обе остались христианскими религиями. Корректно ли характеризовать итог данного «векового конфлик­та» по схеме «победитель—побежденный» или «вы­игрыш—проигрыш»? Думается, что нет. Подобная ситуация постоянно возникает, как только в конф­ликте оказываются противоположные идеологии.

Ошибочно рассматривать с позиции формулы «победитель—побежденный» или «выигрыш—проиг­рыш» любой компромисс, а тем более консенсус. Словом, нужны для описания отмеченных конфлик­тов иные понятия, глубже и всестороннее отражаю­щие специфическое многообразие общественных, групповых и индивидуальных противостояний. Например, такие понятия: «максимальный выигрыш»-«минимальный выигрыш», «взаимная нейтрализа­ция», «сочетание выигрыша и проигрыша», «синтез (единство) конфликтующих противоположностей». Кстати говоря, последняя формула — это философ-ско-диалектическое обобщение взаимодействия лю­бых противоположных явлений и процессов. В об­щественной жизни встречаются конфликтные фор­мы, развивающиеся и разрешающиеся путем сбли­жения и слияния в новое, более высокое по уровню организации и развития, состояние общественных отношений, политического устройства. Такой исход конфликта реализуется при наличии ситуаций, ког­да существует некоторая общность интересов и цен­ностей, а также известная взаимная зависимость конфликтантов и объективная потребность в их со­юзе, проявляется желание идти на согласие.

Чтобы читателю были более понятны наши об­щие рассуждения, обратимся к анализу некоторых исторических событий, подтверждающих необходи­мость творческого подхода к определению понятий конфликтных процессов.

Как известно, так называемая Смута в России (начало XVII в.) закончилась утверждением дина­стии Романовых. В 1613 г. Земский собор избрал русским царем Михаила Романова, шестнадцати­летнего юношу. Многолетний политический конф­ликт, грозивший, в случае его продолжения, гибе-лью российского государства, завершился на бла­го веек россиян.

В русской исторической и политической литера­туре установление нового государственного уст­ройства и форма разрешения всеобщей коллизии описываются по-разному. В частности, Карамзин в произведении «О древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» писал: «Все хотели одного — целости, блага России. Не блис­тало вокруг оружие; не было ни угроз, ни подкупа, ни противоречий, ни сомнения. Избрали юношу по­чти отрока, удаленного от света, почти силою из­влекли его из объятий устрашенной матери-ино­кини и возвели на Престол, орошенный кровию Лжедмитрия и слезами Шуйского».23

Видение этого исторического события писате­лем-философом Герценом значительно глубже, а не скользит по внешней эмоциональной стороне про­цесса, не ограничивается изображением народного чувства. «Народ, уставший от смуты, от претен­дентов на престол, от войны, от грабежа, хотел покоя любой ценой. Тогда-то и было проведено это поспешное избрание, вопреки всякой законности и без согласия народа — царем всея Руси провозгла­сили молодого Романова. Выбор пал на него пото­му, что благодаря юному возрасту, он не внушал подозрений ни одной партии. То было избрание, про­диктованное усталостью».24

Исследуя причины Смуты и процесс ее преодоле­ния, историк Ключевский излагает свое понимание разрешения российского государственного конф­ликта. Главное для историка Ключевского — вы­яснение того, что составляло стержневую линию конфликта и кто был враждующими социальны­ми силами. Первое, по его мнению, — непримиримые противоречия между политическими группировка­ми бояр, стремившихся иметь на троне своего царя. В политическую борьбу бояр втягивались и низшие слои населения. «Каждый класс искал свое­го царя или ставил своего кандидата на царство, эти цари и кандидаты были только знаменем, под которым шли друг на друга разные политические стремления, а потом разные классы русского об­щества». Однако опасность гибели страны была столь велика и ощутима боярскими кругами, да и низшими классами, что вражда не затмила общее желание найти путь соглашения непримиримых интересов во имя сохранения самого государства, «во имя нового государственного порядка».23

Несмотря на существенное различие в описании характера, причин и движущих сил разрешения конфликта, прослеживается одна общая мысль: бес­прецедентный для России факт выхода из полити­ческого кризиса без насилия и крови. Вдумаемся в форму завершения многолетней политической борь­бы. Она может быть охарактеризована как модель: «максимальный выигрыш — минимальный выиг­рыш». Народ устал от смуты, от вражды, он хотел покоя «любой ценой». Господствующий класс, его непримиримые группировки также не желали про­должения состояния распадавшегося на глазах рос­сийского государства. Избрание молодого Романо­ва царем, утверждение новой династии отвечало интересам всех основных слоев населения, воспри­нималось всеми как объективная необходимость иметь гаранта сохранения государственности и со­циального строя, основанного на крепостничестве. Самодержавие всеми виделось именно таким га­рантом, что соответствовало также религиозным традициям православия. «Бог и государь» — эти два понятия были опорными для российского духа, ,выражали основные ценности народа.

Таким образом, для России решение конфликта по формуле «максимальный выигрыш—минималь­ный выигрыш» (первое — для боярства, второе — для низших слоев) оказалось возможным в ситуа­ции, когда возникла общая опасность потерять государственность, а значит организованную форму общественной, зачищаемой от иноземных врагов, са­мостоятельной жизни; в ситуации, о которой поэт сказал:

«Когда в морскую бурю волны

Грозят со грузом поглотить —

Безумен тот, кто из своих сокровищ

Не бросит часть, чтоб целое спасти».

(А.К.Толстой)

В известной степени сходная ситуация сложи­лась в общественно-политической жизни Франции 235 лет спустя, после поражения резолюции 1848 г. Общество раскололось на враждующие слои и группы. Возникшая после диктатуры К.авеньяка республика и ее правящая партия — «умеренные республиканцы» — не удовлетворяли интересы ос­новных слоев населения: классов землевладельцев, капиталистов и рабочих масс. Установилось от­носительное равновесие политических сил. После июньских событий (кровавого побоища, устроен­ного генералом Кавеньяком), люди всех партий, как отмечал Чернышевский Н., одинаково чувство­вали первую необходимость для Франции — учреж­дение прочного правительства. При этом одни (монархисты) боялись «умеренных» демократов, «безграничной» демократии, а другие (республи­канцы) — возврата страны к монархии или дик­татуре. Обеим враждебным политическим силам была пригодна любая кандидатура на пост главы государства. Только бы ею не был Кавеньяк, ко­торый, между прочим, уже и сам не хотел и не мог в новой ситуации узурпировать власть и попи­рать демократические принципы, объявленные рес­публиканским режимом. «Под угрозой опасности, — писал Чернышевс­кий Н., — сплотились интересы противоположных классов в один интерес».26 В его орбите оказался малоизвестный политик Луи-Бонапарт, потому что было «всеобщее невнимание к этой личности и к его партии. Ни одна партия не считала Луи-Бо­напарта опасным для своих интересов и положе­ния в государстве. В результате всеобщих выбо­ров он стал президентом Франции. Луи-Бонапарт получил 5,5 млн. голосов избирателей, то есть ока­зался «всенародно избранным». Кавеньяк тоже баллотировался на высший государственный пост, но французы отказали ему в доверии: за него про­голосовало лишь 1400 тысяч человек».27

Выборы президента большинством граждан были актом разрешения назревшего кризиса и кон­фликта на основе легитимности, говоря современ­ным языком, в рамках широкого согласия населе­ния страны; формула разрешения «максимальный выигрыш (для господствующих классов)—мини­мальный выигрыш» (для рабочего люда и кресть­янства).. В дальнейшем Луи-Бонапарту удалось «украсть» победу у всех. «Проходимец», как его охарактеризовал Маркс, «застиг нацию в 36 млн. человек врасплох».28 В «железной маске» своего дяди он, объяв ил себя императором Франции. Воз­ник новый конфликт. Но это уже иная глава в ис­тории Франции, закрытая впоследствии револю­цией 1870 г.

Разрешение общественно-политического конф­ликта во Франции, как и в России, произошло по сходной схеме в силу обстоятельств, в основном тож­дественным российским: создалась общая опасность для конфликтующих сторон, установилось равнове­сие сил; ни один интерес, ни один класс и ни одна партия не могли занять доминирующее положение и быть у власти без союза со своей соперницей. Общий интерес базировался также на некоторых одинаковых базовых ценностях народа. В России это были, как отмечалось, православные ценности; во Франции — вера в возвращение страны в вели­кую эпоху Наполеона, возрождение наполеоновско­го духа. Бог не был забыт, но не являлся, как у рос­сиян, демиургом исторического перехода к новому государственному порядку.