1. 3. Законодательная власть и коррупция

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 
РЕКЛАМА
<

 

Законодательная власть, а точнее ее слабость выступает в качестве одной из самых серьезных причин существования коррупции. Законодательная власть особенно слаба в периоды экономических, политических и социальных кризисов. Отсутствие необходимого правового регулирования развивающихся новых социально-экономических отношений, ослабление социального контроля экономической деятельности приводят к усилению коррупционных тенденций во всех сферах общественной жизни. Этот вид связи законодательной власти и коррупции обусловлен объективными общественно-политическими процессами.

 

Другой вид взаимосвязи законодательной власти и коррупции объясняется, так называемой, «конфиденциальной юриспруденцией», когда на законодательном уровне с целью пресечения негативных социальных проявлений и преступных посягательств на интересы государства, вводятся правовые нормы, которые изначально предполагаются неприменимыми или неосуществимыми на практике. Их назначение заключается не в установлении действенного запрета, а в нормативном оформлении пожеланий общественности, направленном на то, чтобы показать, что власть прислушивается к общественному мнению и должным образом на него реагирует. Принятие таких законов лишь создаёт видимость борьбы с преступностью.

 

В то же время это явление было бы ошибочно считать политическим «лукавством». Анализ практики принятия и содержания законов, направленных на противодействие коррупции, организованной преступности, теневой экономической деятельности, показывает, что сложился и действует определенный механизм, направленный на поддержку и функционирование «конфиденциальной юриспруденции». Часто законопроекты или «застревают», или «выхолащиваются» на президентском уровне, что является отнюдь не капризом главы государства, а результатом пагубного влияния лиц, представляющих интересы правящей политической элиты, деловых и финансовых кругов. Олигархам законы не нужны, они имеют свой свод правил, названный американским профессором права В. Рейсменом деловым или «операционным» кодексом. Указанные деятели предпринимают максимум усилий, чтобы законы, ограничивающие их криминогенную деятельность, или не были приняты, или не содержали норм, угрожающих их благосостоянию .

 

В этом плане была показательна судьба предложенного в мае 1998 года Президентом проекта ФЗ «О борьбе с коррупцией». Юридически неполноценный, «бессильный» законопроект по существу не содержал антикоррупционных мер, а лишь имитировал решительность власти активно противодействовать коррупции.

 

Опасность «конфиденциальной юриспруденции» заключается в том, что «операционный» кодекс диктует правила игры, противостоящие праву и закону. В результате право дискредитируется как основной инструмент регулирования жизни государства и общества. В общественном сознании формируется представление о беззащитности граждан и перед преступностью и перед произволом власти.

 

Существующие сегодня законы, направленные на противодействие преступности, по своей сути оставляют в неприкосновенности и коррупцию, и теневую экономику, и произвол чиновников, и другие негативные явления.

 

Проведенный нами опрос юристов и предпринимателей показал, что подавляющее большинство из них не считает, что действующие законы надежно защищают экономические интересы граждан (97,7 %) и являются адекватными сформировавшимся в стране новым экономическим отношениям (98 %).

 

Несмотря на принятие Законов «О борьбе с коррупцией» и «О недопущении легализации доходов, добытых незаконным путем» законодательная база для борьбы с коррупцией в стране остаётся слабой. Со всей убедительностью подтверждают это результаты анализа судебно-следственной практики – несмотря на коррумпированность всех сфер государственных органов снизу до верху, к уголовной ответственности привлекаются только мелкие клерки.

 

Сами депутаты Госдумы отмечают, что любой законопроект, направленный на борьбу с коррупцией, встречает противостояние даже в парламенте. В этой связи можно лишь сказать, что, если общество поражено коррупцией, то и в парламенте имеется определенная часть депутатов, отстаивающих интересы коррупционеров, которые и создают трудности прохождения через парламент необходимых законопроектов. Такие депутаты, если не сами имеют какое-то отношение к преступной деятельности, то получают материальное вознаграждение за отражение и защиту интересов преступных кланов .

 

Респонденты – «авторитетные бизнесмены» на вопрос, имеют ли они личные контакты с депутатами регионального и федерального уровня, дали следующие ответы: личный контакт имеют с депутатами ЗАКСа – 70 %, с депутатами Госдумы – 40 %, предприниматели на аналогичный вопрос ответили соответственно 30 % и 5 %.

 

 

 

Схема 3. Ответы респондентов на вопрос о наличии личных контактов с депутатами

 

На вопрос, обращаются ли они к депутатам с какими-либо просьбами, касающимися их бизнеса, и в свою очередь обращаются ли депутаты к ним с какими-либо просьбами – все респонденты, обозначившие личный контакт с депутатами, ответили утвердительно. Безусловно, такой личный контакт имеет своей целью, прежде всего, удовлетворение каждой стороной своих интересов в соответствии с возможностями другой стороны. Материальная поддержка – лоббирование интересов – материальная благодарность – защита интересов. Такова примерная цепочка «деловых» контактов бизнесменов и депутатов.

 

Анализ публикаций в средствах массовой информации и целый ряд разоблачений показывает, что в последние годы коррупция приобрела системообразующий характер. Есть все основания полагать, что отдельные законодательные акты принимаются на коррупционной основе и для прикрытия, прежде всего «верхушки» коррумпаторов.

 

О широком распространении в России коррупции, которая не только допускается, а в отдельных случаях, и предполагается законом, свидетельствует тот факт, что даже Конституционный Суд не раз указывал российскому законодателю на необходимость ответственнее подходить к своей основной обязанности – законотворчеству.

 

Безусловно, рассматриваемая проблема несовершенства законодательства как фактора, способствующего расцвету коррупции, является одним из самых существенных её детерминантов.

 

Автор работы «Предотвращение и борьба с коррупцией» криминолог Д. Шнайдер отмечает, что «коррупция может возникать как из-за пробелов в законодательстве, так и вследствие усложненных и трудно применимых на практике норм права».

 

В качестве подтверждения сказанному можно привести диспозиции ряда уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за деяния, признаки которых не поддаются или трудно поддаются установлению и доказыванию в порядке, предусмотренном УПК, либо указываются оценочные признаки. Именно по этой причине в УК РФ статья 174 «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем», статья 178 «Монополистические действия и ограничение конкуренции», статья 184 «Подкуп участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов», статья 210 «Организация преступного сообщества (преступной организации)», статья 289 «Незаконное участие в предпринимательской деятельности» являются «мертвыми». На протяжении шести лет действия УК РФ дела по этим преступлениям, несмотря на их распространенность, практически судами, как показал проведенный анализ судебной практики, не рассматриваются. Единичные дела либо прекращались в связи с недоказанностью на стадии расследования, либо суд назначал условную меру наказания, не соответствующую тяжести содеянного. А ведь все перечисленные составы по своей сути направлены на уголовное преследование преступлений коррупционного характера и организованной преступности.

 

99% опрошенных нами в 2002 году следственных работников и прокуроров в анкетах отметили, что в своей практической работе не участвовали в расследовании преступлений, предусмотренных выше указанными статьями. Отметим, что большая часть из респондентов имеет опыт прокурорско-следственной работы более 5 лет. Таким образом, и этот факт указывает на то, что практика по расследованию указанных преступлений ничтожно мала.

 

Следующее, что подтверждает несовершенство уголовного законодательства относительно преступлений экономической направленности, питающих коррупцию – это наличие большого диапазона альтернативных санкций при отсутствии официально признанной (или обязательной) шкалы оценки обстоятельств, учитываемых при назначении наказания. Судебная практика очень убедительно подтвердила ранее высказанный рядом ученых юристов прогноз о назначении судами за совершение большинства экономических преступлений наименее строгих мер наказания.

 

Так, обзор судебной практики по уголовным делам о налоговых преступлениях за 2001 год показал:

 

1) на наличие отрицательной тенденции к недооценке общественной опасности налоговых преступлений. В 1999 году число осужденных судами общей юрисдикции за совершение налоговых преступлений составило 852, в 2000 году – 960, в 2001 году – 1314. Из общего количества к лишению свободы осуждены на срок до двух лет – 7 человек, свыше двух лет – 25, условно – 879. К исправительным работам осуждено 97 лиц, к штрафам – 910. 363 человека освобождены от наказания по амнистии, 38 дел прекращено судами по реабилитирующим основаниям, 689 дел – по нереабилитирующим основаниям;

 

2) на постановку чрезвычайно мягких приговоров. Суды мотивировали приговоры тем, что виновные ранее не судимы, положительно характеризуются, имеют постоянное место жительства и место работы. Содержание статьи 64 УК РФ, на которые ссылались суды, требует наличия исключительных обстоятельств (которые законодателем достаточно не конкретизированы, что также можно отнести к пробелу в уголовном законе) для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено законом за совершенные преступления. Практика необоснованной постановки чрезвычайно мягких приговоров существует также, несмотря на Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.96 «О судебном приговоре», в котором подчеркивалась недопустимость фактов назначения судами виновным наказания, которое является явно несправедливым вследствие его необоснованной мягкости (п.12).

 

Суммы, не поступающие в бюджет в виде неуплаченных налогов, измеряются миллионами рублей, тем не менее, суды при рассмотрении дел, назначают лицам, осужденным за уклонение от уплаты налогов и незаконное предпринимательство, наказания, отличающиеся неоправданной мягкостью, что не способствует предупреждению преступлений. И право, при таком раскладе очень трудно не усомниться в том, что судебная власть не поражена коррупцией;

 

3) что причиной вынесения оправдательных приговоров по многим делам явилось неправильное применение норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, а также отраслевого законодательства на предварительном следствии. Также влияли на вынесение оправдательных приговоров и иные допущенные следствием дефекты, большая часть которых была связана с неадекватным применением ведомственных нормативных актов.

 

При анкетировании следователей налоговой полиции Северо-Западного округа 100 % респондентов указали, что серьёзные затруднения вызывает при расследовании уголовных дел поиск и изучение отраслевого законодательства и нормативных актов (напомним отсылочный характер большинства статей УК о преступлениях экономической направленности) и на невозможность на рабочем месте оперативно пользоваться информационными базами;

 

4) отсутствие у судов субъектов Российской Федерации единых принципов определения наказания, соответствующего тяжести совершенного как налогового, так и иного преступления экономической направленности. Несмотря на то, что санкциями статей 198, 199, 171 УК РФ предусмотрено наказание, связанное с лишением свободы, суды в своей практике идут по иному пути. Так, ни по одному из дел по указанным статьям УК, рассмотренных судами Волгоградской области в 2001 году, не постановлен обвинительный приговор с реальным лишением свободы: 17 человек осуждены условно к лишению свободы, 11 – к исправительным работам, 37 – к штрафу; 2 дела прекращены по амнистии, 1 – по ст. 6 УПК РСФСР;

 

5) большинство приговоров не содержат сведений о возмещении в ходе предварительного следствия ущерба, причиненного государству, несмотря на то, что этот фактор имеет существенное значение для определения судом вида и меры наказания. Из текста значительной части приговоров не видно, какие меры были приняты в целях обеспечения предъявленных гражданских исков о возмещении ущерба, причиненного преступлением.

 

Надо сказать, что это тревожная тенденция в судебной практике, особенно на фоне масштабного поражения коррупцией властных структур, включая судебную власть.

 

Таким образом, существующие в уголовном законодательстве пробелы, самым негативным образом отражаются на судебно-следственной деятельности, что, безусловно, не способствует эффективной борьбе с преступными посягательствами на экономические интересы общества и создает серьёзные предпосылки для развития коррупции, усиления её наступательных тенденций.